Скажи мне, Господи

Не я ли, Господи? Скажи мне, что не я...

До кровью осквернённого рассвета
ты трижды отречёшься от меня,
Страх в сердце заглушит мольбу завета,
И слёзы не отмолят драму дня...

Плевок в лицо вмиг обратится в пасть,
Разверзшуюся точно под ногами,
Навечно покарав земную власть,
Поправшую молитву в Гефсимане.

Цена Господней крови на устах,
Искуплен сей предел земного блуда,
А сребреник беды звучит в веках,
Как символ порицания Иуды.

Кующий гвоздь, ты запятнаешь честь,
Твой плод трудов отравит храм Господний,
И сладкой речью сдобренная весть
вовеки не загладит грех фривольный.

Все помыслы освистаны толпой,
Неверием помечен путь деяний,
Ниспослан свыше чудом - стать звездой,
Ведущей по ступеням испытаний.

Ты, падая под тяжестью креста,
Мольбой своей отсрочил катастрофу,
Насмешливо глумилась слепота -
Конвой страданий Сына на Голгофу.

Коварство и предательская лесть
клеймо на сердце выжгут; миг страданий:
С ним вечность отречёт от жизни смерть,
И будет обескровлен лик попраний.

Жестокие шипы вонзались в кровь
и рвали на куски святую душу,
Пытаясь растоптать Отца любовь,
Но стон единства с верой не разрушил.   

Ничтожна смерть для духа во плоти,
Здесь жизнь не исчисляется годами,
Наказ небес воистину нести -
Прописан на скрижали временами.

Потребно символ веры напитать
любовью  - наивысшею святыней,
И скорбно на преграды не роптать,
Смиреньем насыщать свой дух поныне...

Мой крик пронзает чрево пустоты,
Вдруг слышу шёпот нежный и сердечный,
Твой чистый облик в лоне высоты
заботливо встречает жизнью вечной.

Прости за час страданий на кресте,
Прости за чёрствость душ и безучастье,
Дай право быть причастным к чистоте,
Сними запрет на истинное счастье.

Ответ мне дай на мучащий вопрос,
Чтоб вскрыть все грани сущной красоты,
Прошу, скажи мне, Господи, не я ли?
Промолвил тихо Равви: "Нет, не ты".