Фаер-шоу в ИКЦ в этом году, заменили современные постановки Толстого и Бродского. Как положено, Tsiolkovsky Fest Art Kaluga открылся в один день со всероссийской акцией «Ночь Музеев». ЧЧ сходил в инновационный центр, чтобы увидеть Маяковского, авангардного пианиста и парящего в космосе человека.
Несанкционированное чтение
Из заявленных спектаклей мы смогли найти только один, «Толстого Нет», на котором люди забили зал, в перерыве превращая его в громкий улей. Мы немного опоздали — задержались на квесте в музее Циолковского. В холле на первом этаже непрерывным потоком двигались люди: расходились, сходились, упирались в тупик с надписью «Гончарная мастерская» и возвращались, потерянно глядя друг на друга.
— Уважаемые гости, подходите все сюда! Подходите сюда! — в холле женский голос пробивается сквозь гул голосов.
Толкаясь посетители переходят к стене, на которой открывается выставка плакатов, посвященных Маяковскому. Со стороны все люди в толпе похожи на пингвинчиков на льдине.
— Фестиваль стал для меня открытием и большим счастьем... — делится чувствами директор ИКЦ.
— Я волком бы выгрыз бюрократизм. К мандатам почтения нету. К любым чертям с матерями катись любая бумажка. Но эту... — рядом с выставкой, оттеснив толпу, девушка декламирует стих, громко и хлестко: как и полагается читать «Паспорт» Маяковского.
— Это запланировано?
— Похоже, она просто сама вышла...
— Несанкционированное чтение... — резюмировал мужчина в толпе.
На импровизированной сцене в том же холле перед микрофоном мнется и пританцовывает парень — теперь толпа организованно перетекает к нему. Минут пять ничего не происходит, среди зрителей раздаются жидкие аплодисменты, мол, начинай уже. Девушка с ярко-фиолетовыми губами просит толпу немного разойтись. Начинается перфоманс. Парень поет в стиле инди-попа, мимо него дефилируют модели. Что за музыкант и чья одежда не очень понятно. Дефиле заканчивается так же внезапно, как и началось. Зрители недоуменно смотрят на высокого молодого человека в пиджачке и уже даже не хлопают.
Черная комната
На втором этаже за окошком двери с надписью «До 22.00 закрыто. НЕ ПОДГЛЯДЫВАТЬ!!!» горит флуоресцентная лампа. Вряд ли кто-то знает зачем, но посетители терпеливо ждут рядом. На часах 21:45.
— Секундочку... — воздушная девушка в хлопковом платье пятится за дверь, словно скрывая что-то за спиной.
Через несколько минут эта же девушка — куратор выставки — стоит у микрофона в фиолетовом выставочном зале. Свет флуоресцентной лампы больно бьет в глаза.
— Не существует ни творческих людей, ни технарей... Просто есть энергия, которую нужно расшифровать... — девушка несмело и тихо начинает говорить. Народ волной захлестывает зал, гулом голосов заглушая куратора выставки. Микрофон не спасает. Надрываясь, она заканчивает речь, посылая всех в «черную комнату» и скромно отходит.
Позже в этой комнате мы увидим проецируемого на стену человека. Образ летит в космосе, то и дело собираясь и растворяясь в нем. В этом же помещении, словно в воздухе парит кинескоп, в котором мозг разделен на четыре квадрата кислотных цветов и на его фоне появляются фотографии людей с зачеркнутыми лицами. Все это выглядит довольно крипово.
— Искусство ради искусства... — подытоживает девушка со стрижкой «под горшок».
И правда...
Фантасмагория
В большом зале проходит саундчек. Высокий парень в плаще и очках разбрасывает по сцене чистые листы А4. Как окажется позже, они готовятся к спектаклю по произведениям Бродского.
Организаторы открывают главные двери, зал целиком забивается. На сцену выходит пианист в очках, с бородой и сильно стянутыми на затылке длинными волосами. Кажется, когда-то в моей музыкальной школе преподавал очень похожий аккордеонист — не самый популярный парень в школе.
Музыкант мнется возле микрофона и, очевидно, волнуется. В холле опять зачем-то поет высокий инди-попер.
— Фантасмагория какая-то... — бурчит мой спутник.
Парень в очках на сцене что-то говорит мимо микрофона и очень живо жестикулирует, как полагается творческим увлеченным людям. Суетясь, садится за фортепиано и все начинается.
За час музыкант ни разу не остановился. На экране менялись космические картинки, зал пустел и засыпал.
— Херню какую-то играет, — поясняет мой знакомый пианист, — знаю его, из Москвы приехал.
Мы томно вздыхаем.
Спустя 40 минут очередного перформанса у меня начинает кружиться голова. Еще через минут 15 сильно мутит. Походы на свежий воздух помогли, но стоило вернуться в зал — все начиналось заново. Кажется, сам организм противится современному искусству.
— Спать хочется... — жалуется наш друг музыкант, который ждет своей очереди на выступление. Мы оставляем их в душной бетонной коробке и уезжаем домой.
Автор: Снобъ