«— А ты бы пожертвовала жизнью ради любимого человека?
— А он сможет жить без меня?»
Для тех, кто не понял: это был анекдот. Но в целом, вопрос и ответ друг друга стоят. Вам так не кажется?
Лично мне именно так казалось почти всегда. Серьёзно. Ну а как определить, кто именно в паре должен всенепременно спасти другого? В общем, героические мотивы мне в детстве и в подростковом возрасте, конечно, нравились. Но нормой жизни не казались.
Да, в вопросах любви я с детства была тем ещё циником. Нет, конечно, у меня случалась первая любовь в садике, затем в школе и далее. Но без вот этого вот героического надрыва. И да, я уже не раз писала о том, что на протяжении большей части жизни меня сопровождал внутренний голос, который всякий раз, как язык собирался произнести сакральное слово на букву «л», грозно вопрошал: «Любишь? А при пожаре кого спасать будешь? То-то же! Пока ты тут думала аж полминуты, сгорел он там. Сгорел!»
Какая любовь, если даже детей рожают ради стаканов с водой? Причём, взрослые это транслируют на каждом шагу. А ещё этот глобальный вопрос, на который невозможно честно ответить: «Кого ты больше любишь? Маму или папу?»
Но, если честно, сегодня я не про любовь. Я про мультфильмы. Хотя, так сразу и не подумаешь.
После вчерашних разговоров о советском детстве зашла речь и о том, что мы в том самом детстве смотрели по телевизору. Вот у вас в детстве был мультик, который бы зацепил на всю жизнь? У меня был.
В начальной школе у нас были анкеты. Это такие тетрадки, в которых много вопросов и заданий. И все твои друзья их заполняют. Одним из пунктов почти всегда стоял «любимый мультфильм». Я всегда писала про Короля-льва. Потому что это было модно. На самом деле этот мультик я увидела целиком уже во взрослом возрасте, имея своего ребёнка. А значимым был другой.
Знакомство с ним состоялось примерно тридцать лет назад. Я бы отнесла его к мультипликационным продуктам для взрослых. Если честно, то я и видела-то его в детском возрасте всего один раз. Уже потом, когда выросла и получила неограниченный доступ к интернету, нашла и пересмотрела. И иногда снова пересматриваю. Редко. Впрочем, я почти ничего не смотрю дважды. Я запоминаю, а потом в любой момент могу воспроизвести в голове.
Он был про пингвинов. Двенадцать с половиной минут, которые запали на всю жизнь.
Один пингвин попросил другого приглядеть за яйцом. А тот не уследил, и яйцо упало в воду, поэтому товарищ по стае решил заменить яйцо на похожий по форме камень. И вот пингвин продолжает ухаживать уже за камнем. Он оберегает его, заботится. У всех давно появились птенцы, а он всё ждёт, уверенный, что его малыш просто набирается сил. Он рассказывает своему птенчику обо всём. Над ним начинает смеяться вся стая. Некоторые жалеют.
Кульминация наступает, когда пора уплывать. Остаться не получится. Но и плыть, держа перед собой яйцо, долго невозможно. И можно было бы, наконец, оставить этот камень и плыть самому. Но не мог, поэтому утонул, до последнего продолжая верить, будто этот камень — яйцо с крохотным пингвинёнком, её не родившимся, но любимым бесконечно.
Это было не про родительский подвиг. Это было про любовь.
Если меня спрашивают про любовь, я всегда вспоминаю пингвинов. Не знаю, почему. Я же, вообще-то, циник.
Может быть, мне просто не хватало тогда, тридцать лет назад чего-то именно такого. А возможно, это догадки о том, что я бы так не смогла. Или ещё почему-то. Я не знаю. Но вспоминая пингвинов, я всегда плачу. До сих пор. Даже сейчас.
Последний абзац я поначалу думала вынести в постскриптум для посвящённых в некоторые детали моей жизни, но потом решила оставить частью всего текста. На прошлый Новый год я загадала себе третьего ребёнка и ровно год назад уже точно знала, что всё получилось. А потом меня штормило все девять месяцев, вплоть до конца сентября на предмет того, что поторопилась я, наверное, с желанием. И да, на то были свои внешние причины. Но было и кое-что ещё. При всём моём эгоизме, здоровом и не очень, было нечто, сидящее где-то глубоко, о том, что либо ты пингвин, либо какого чёрта.
Хотелось бы никогда в этой жизни не узнать, насколько я пингвин.
