Итак, представьте: жара. Яркое, но ласковое солнце. В воздухе слышатся крики чаек. Легкий ветерок гонит рябь по воде, и мелкие волны лениво плещутся о берег. Вы медленно бредете по берегу, наслаждаясь прекрасным днем, и у вас в руках кокос.
Кокос в ошейнике. И на поводке. Потому что Кокос — это кличка собаки, и все действие происходит в Москве.
Кокоса нам привезла его хозяйка Евгения. Евгения фотограф, поэтому кидать ей фотки собаки было немного стеснительно, но выхода не было, иначе она могла решить, что Кокос уже передан в заботливые руки корейских поваров.
Кнопа отреагировала на появление Кокоса со всей своей детской непосредственностью:
— На тебе личинка Чужого! — истошно завопила она, вынудив кота спрятаться за занавеску. — Беги, скорей! Я прикрою!
Потом-то она, конечно, разглядела через стекло в двери кухни, что это никакая не личинка, а полноценная взрослая собака, пусть даже меньше нее в три раза. Кухня с ее старой страшной дверь вообще оказалась идеальным местом временного заключения. Потенциально опасные преступники просто изолируются внутри, а порядочные граждане потом приходят и вразумляют их через стекло до полного исправления. Кнопу даже вразумлять не пришлось, она сама одумалась через пять минут.
Первым делом Кокос облил ковролин. Нет, а что: большая мягкая пеленка, квадратов девятнадцать. К тому же, стремная. Мы с ним, в принципе, согласны: выглядит этот ковролин так, что только на это и годится. Его вообще до сих пор не сняли только потому, что ремонта еще ждать и ждать, а паркет под ним выглядит еще хуже.
Пока Кокос был занят делом, к нему сзади осторожно подкрался кот. Кот был более благоразумен и не хотел возводить поклеп почем зря, а потому решил сначала разобраться: Чужой это или тварь дрожащая? Тварь дрожащая очень обрадовалась такому знакомству.
— Кот-кот-кот-кот-кооооот! — счастливо заорал Кокос и погнал смелого скаута обратно на подоконник. Так кот в очередной раз убедился, что собаки бывают разные.
На самом деле, попыток сожрать кота Кокос больше не делал, но кот все равно продолжал ему не доверять. Потому что потом Кокос хотел с ним Играть.
Именно так, с большой буквы.
Когда Кнопе хотелось поиграть с котом, она делала это молча. Молча неслась к нему, молча отгрызала лапы и хвост, кот так же молча выцарапывал ей глаза, и все были счастливы. Когда хотел играть Кокос — неважно, с кем — Кокос начинал орать. Мы сначала опасались, полагая, что он таким образом выказывает свое желание убивать. Оказалось, что нет. Если эта креветка несется с оскаленными зубами, рыком, лаем и подвываниями, значит, у него просто хорошее настроение.
Мы привыкли. Кот не очень. Зато подобный стиль игры очень импонировал Кнопе. В первый же день она выяснила, каким образом можно Кокоса включить. Ури! Ури, где у него кнопка?
Выглядело это примерно так: Кнопа ложилась рядом с ничего не подозревающим Кокосом. Задумчиво, лениво даже, брала в зубы его хвост. Кокос отходил. Кнопа шла за ним. Снова брала хвост. Кокос снова отходил. Цикл повторялся до тех пор, пока Кокоса не срывало, после чего он начинал с диким лаем гонять наглую девку кругами по комнате. Наглая девка упоенно от него улепетывала, прижав уши и вывалив набок язык. Потом Кокос уставал и приходил к нам в поисках тихой гавани. Все начиналось сначала до полного истощения обоих участников процесса. Это было любимой игрой. Была у Кнопы и другая забава: когда она опасалась, что ей могут втащить по лицу, она начинала приближаться к Кокосу одновременно боком и задом, норовя на него сесть. Кокоса такие практики уже не интересуют по объективным причинам, так что он все равно порывался втащить.
Как-то позвонила Никина мать, поинтересовалась, не обижают ли они друг друга. Нервно посмеялись, конечно. То, что Кокос мог пройти у нее под животом, не пригибаясь, ему вообще не мешало.
Домой Кокоса забрали уже неделю как. Мы скучали. Кнопа тоже.
И только кот обрадовался.
