Город жил, над трубами завода
Поднимался тоненький дымок.
Темноту ночного небосвода
Здесь никто заметить бы не смог.
Шум дорог, четыре главных круга,
Миллионы тысяч фонарей,
Люди, потерявшие друг друга
В лопастях кружащихся дверей.
Здесь никто не мог остановиться,
Всюду крики, грохот, беготня,
Это сумасшествие столицы
Расплывалось в красках и огнях.
Только крыши всемогущих зданий
Отражали белое пятно.
Новая Луна, несчастный странник,
Вышла из-за тёмных облаков.
Свет Её, холодный, невесомый,
Источал унылую тоску
По чему-то сердцу дорогому,
Сорванному майскому цветку.
Взгляд Её осматривал мир стёкол
С ревностным желанием найти.
Но, увы, квадраты ярких окон,
Непоколебимы и пусты.
Вздох Её, отчаянный немного,
На проспекты длинные упал.
Ей известно, что, никем не тронут,
В городе последний есть квартал,
Где прогресс великий и могучий
Не раскинул сети проводов.
Несколько домов, гараж скрипучий,
В стороне от стука поездов.
Здесь Луна, среди заборных кружев,
Изучала запертый чердак,
Разливалась серебром по лужам,
Слушая протяжный вой собак.
Замечала через час сквозь кроны:
Зарево восток уже зажгло,
Засыпала сном Наполеона
После битвы возле Ватерлоо.
Но жильцам внезапно стало жутко
Возвращаться в темноте домой.
Безопасность - это вам не шутки!
Мало ли, кто бродит за спиной?
Загудели кухни и квартиры,
Этажи, подъезды и дома.
Всем двором собрали список длинный:
«Воздержался», «против» или «за».
Через месяц на столе дубовом
Встретились печать и документ.
В сентябре к работам всё готово:
Привезли опоры и цемент.
Вскоре и столбы установили,
Между возмущённых тополей.
Переулок, ранее сонливый,
Стал приятней, ярче и бодрей.
Вновь Луна гуляет над бульваром,
Смотрит на осеннюю листву.
Утомившись, наконец решает
В Тёмный Переулок заглянуть.
В ужасе Она ещё бледнеет:
На асфальте не холодный свет,
А искусственный, в разы желтее,
Над дорогой фонарей квартет.
Тучи появляются над крышей,
Гнев Луны всё копится внутри.
Смех компании так чётко слышен,
Вдруг один как в небо закричит:
«Ты прости нас, Спутник Всемогущий,
Что мы занимаем твой простор!
В этот раз судьбою вопиющей,
Вынесен жестокий приговор.
Вот и не осталось больше тёмной
Подворотни, той, что здесь была.
Здесь, увы, закончилась работа
Можешь уходить за облака.»
«Как ты смеешь, прутик долговязый,
Этим тоном говорить со мной?
Ты же к месту своему привязан,
Что вообще ты знаешь, дорогой?
Обо мне тебе расскажут звёзды,
Что сверкают тихо в вышине...»
Громкий смех летит в холодный воздух,
И Фонарь кричит в ответ Луне:
« Звёзды, дорогая, за туманом!
Не авторитет они для нас!
Ты подумай: Если сказать прямо,
Мы их заменяем ведь сейчас!
Город жив благодаря лишь свету.
Фонари сегодня - ориентир.
Люстры, лампочки любого цвета,
Есть сегодня в каждой из квартир.
Под руку с развитием науки
Новая романтика пришла.
Места больше нет для вашей скуки,
Вот победа, торжество числа!»
«Кто бы говорил про романтичность...
В темноте под чьим-нибудь окном
Сколько писем и записок личных
Написали под моим лучом?..
Тысячи влюблённых и поэтов
Посвящали мне свои стихи.
А сейчас... сейчас уже их нет.
Потерялись в мире чепухи.»
Злость кипит отчаянно, бессильно
Правду здесь бессмысленно искать.
Две вселенной, два ночных светила
Смотрят друг на друга свысока.
Снова слышен гул далёких улиц.
Даже наглый смех совсем затих.
Вдруг Луна на шорох обернулась:
Чей-то взгляд в одном окне блестит.
Космосом и юностью объяты
Яркие, бездонные глаза.
Смотрят так мечтательно куда-то
На Луну, на столб от Фонаря...
Счастья большего в душе не зная,
Улыбалась весело Луна.
Солнце горизонтом полыхает,
Поджигая крыши и дома.
Кирилл Логунов