Так вышло, что два года жизни я провела в Одессе, и в тот момент, когда мне пришлось вернуться в Москву, я решила забрать с собой самое ценное — свою подругу Нику и улитку-ахатину Михаила. В Москве меня ждала, но не ждала своя жилплощадь. Ждала, потому что надо же нам троим где-то жить, и не ждала, потому что в ней уже жили.
Жильцы имели полное право занимать квартиру аж до 5-го апреля, а уезжать надо было никак не позже 28-го марта, поэтому мы решили, что пока погостим в Кашире у моего отца. У отца 1-го апреля день рождения, отцу скучно, так что он был совсем не против.
В Кашире, кроме отца, нас встретил котик. Котик был внезапным, но приятным сюрпризом, мы его потом в гости забрали. Через пару дней к ним присоединился дядя Степа, он оказался сюрпризом неприятным.
Дядя Степа очень эксцентричная творческая натура: он дал нам почитать свои православные басни (это не ирония, он действительно пишет басни) и, пока я отвернулась, очень убедительно рассказывал (и показывал) Нике, как правильно лечить ожоги. Вы знаете, как? Мы вот теперь ученые, мы знаем. Соплями. Самое верное средство. Только надо, чтобы и сопли, и ожог были свежими. У дяди Степы ожог был несвежий, но его это не остановило, потому что, как и всякий ответственный человек, он был просто обязан провести презентацию чудодейственной методы. Он еще потом той же рукой, которой целебное средство из недр носовых пазух набирал, нас за руки брал. Целовать хотел. Я человек воспитанный, не приучена отцовских друзей в пешее эротическое посылать, да и презентацию не видела, а потому наивно позволила. Ника не то, чтобы позволила, но вырваться не успела.
На следующий день дядя Степа вернулся вечером, чтобы распить с отцом, у которого был травмирован пищевод, литр водки в честь праздника. Отцу пить было, разумеется, запрещено, но его это, разумеется, не остановило. Мы, чтобы не наблюдать этого безобразия, ушли на чердак, предоставленный в наше распоряжение, и притворились спящими. Дядю Степу это, впрочем, ни на какие мысли не натолкнуло. Примерно в половине двенадцатого он поднялся наверх, открыл люк и громогласно произнес:
— Вы спите?! А?! Да, они спят! Ну ладно, спокойной ночи вам!
После чего закрыл люк и тихонько спустился обратно. Я-то к тому моменту уже заснула, а вот Ника только начала дремать, чему громкий голос дяди Степы совсем не способствовал. В итоге проснулись мы обе и сидели, напряженно вслушиваясь в звуки снизу. Минут через сорок, когда по ту сторону выключили свет и телевизор, я рискнула спуститься в гальюн по нужде, но на обратном пути — какая неожиданность — оказалось, что дядя Степа остался на ночь.
— Курить будешь? — сурово спросил у меня дядя Степа, щуря красные глаза.
— Ыыы, — сказала я и ловко вскарабкалась на второй этаж. Ровно через две минуты за мной не менее ловко вскарабкался дядя Степа, очень жаждущий общения во втором часу ночи. Нам дядьстепина жажда была до лампочки, о чем я его громко оповестила, присовокупив, что лазить в ночи в дамский будуар некомильфо и ваще не по понятиям, после чего опустила крышку люка на блестящую лысину.
Он, правда, оказался проворнее, так что ни одна лысина в итоге не пострадала. Но люк мы забаррикадировали столом на всякий случай, после чего смогли, наконец, спокойно заснуть.
На следующий день, проигнорировав свойственную белым людям необходимость в утренней чашке кофе, мы оделись, заказали такси и, на бегу поздравив папу с днем рождения, позорно сбежали в соседнее Ступино. Там кофе, цивилизация и ТЦ. Из такси я позвонила жильцу и дрожащим голосом спросила, придерживая свободной рукой дергающееся веко, когда можно будет встретиться с ним, чтобы забрать ключи. Жилец говорил с сильным арабским акцентом, но без проблем согласился на 3-е число вместо 5-го, после чего мы вознесли хвалу ему, Аллаху и вообще.
К нашему возвращению дядя Степа уже собрался домой, так что встретились мы с ним только на пороге. Обошлось без целования рук, но его имя отныне сопровождает нас повсюду. Дорогой дядя Степа! Надеюсь, тебе там не икается. А впрочем, даже если и икается, то ты это заслужил.
