Про 14-летнего комсомольца сочиняли поэмы и песни. Он то погибал, то снова оставался живым. РАССЛЕДОВАНИЕ
Сегодня уже никого не удивишь фальсификацией истории XX века. Порою самые банальные события, щедро сдобренные пропагандой, становятся историческими мифами «на злобу дня».
Особое место в ряду пропагандистских фальсификаций занимает история «Петруши - тракториста». Не один десяток лет политизированная шумиха вокруг этой истории будоражила сердца и умы граждан СССР.
Такая история началась в июне 1929 года, когда в районной газете «Новый путь» Ишимского округа Уральской области (современная территория Тюменской области) была опубликована заметка о нападении неизвестных на 14-летнего тракториста Дьякова. В публикации рассказывалось, что работающий в поле комсомолец Петр Дьяков был избит, раздет, облит керосином и сожжен вместе с трактором. Произошедшее было квалифицированно как «контрреволюционное преступление» требовавшее расстрела для лиц, совершивших его. Напомним, что в это время в стране осуществляется коллективизация, идет классовая борьба с зажиточным крестьянством.
Уже 3 августа 1929 года, в центральной газете «Комсомольская правда» выходит новая публикация. Ситуация обострена до предела – «на злобу дня». Неизвестные лица теперь названы «кулаками», а Петр Дьяков, погибший от их рук, на долгие десятилетия был провозглашен «огненным трактористом». В скором времени комсомольский поэт Иван Молчанов пишет целую поэму, посвященную Дьякову. По всем литературным канонам поэт красочно описывает кулацкий заговор, а тракторист-комсомолец, несмотря на его 14-летний возраст, становится еще и депутатом (народным избранником). Естественно, что главный герой погибает от рук классового врага. В этом же году, в сокращенном варианте поэма становится песней «По дорожке неровной» больше известной по словам припева «Прокати нас, Петруша, на тракторе». Вскоре её поет уже вся страна.
В это же время в районе, где произошла история «огненного тракториста», заводится уголовное дело по факту покушения на тракториста Дьякова. Ранее похороненный журналистами и поэтами Петр Дьяков, живой и здоровый, дает следователям путаные показания. Показания потерпевшего оказываются такой фикцией, что даже в советском суде 30-х годов, подозреваемые оправданы и выпускаются на свободу. Но политическая ошибка суда быстро исправляется. В апреле 1930 года следствие по делу возобновлено. Арестовано 36 человек. Дело рассматривалось во внесудебном порядке. Часть обвиняемых была расстреляна, часть отправлена в лагеря и тюрьмы.
В 1957 году редактор газеты «Известия» Алексей Аджубей, зять политического лидера страны Н.С. Хрущева пишет книжку «Огненный тракторист». История комсомольца Петра Дьякова получает новую жизнь. Остается кулацкий заговор, описывается трудное время коллективизации… но главный герой чудом выжил, благодаря усилиям врачей.
Минует еще четверть века и Генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев в «своей» книге «Воспоминания» опять упомянет о герое-комсомольце. На родину Петра Дьякова в Тюменскую область зачастят делегации трудовых коллективов, комсомольских и молодежных организаций.
А что было на самом деле? Односельчане Дьякова - жители села Усть-Ламенское Голышмановского района Тюменской области озвучивали три версии произошедшего. По первой версии, молодой тракторист Дьяков при помощи зажженной спички хотел проверить уровень топлива в тракторе – неудачно подсветил. Возник пожар, который удалось потушить. Чтобы избежать обвинения о вредительстве, Дьяков придумал рассказ о кулаках-вредителях. По второй версии, оговор кулаков был местью за старые деревенские счеты. В соответствии с третьей версией, причиной был сам трактор. Его реквизировали у зажиточных крестьян деревни при образовании коммуны. Наличие трактора до коллективизации опровергало всю логическую основу пропаганды, ведь только Советская власть могла дать крестьянам трактор. По сути, это было обычное бытовое происшествие в сибирской глубинке.
Надо отдать должное самому Петру Дьякову, участнику Великой Отечественной и войны с Японией, который вплоть до своей смерти в 1991 году тяготился такой «славой» и мечтал, чтобы об пропагандистской истории поскорее забыли.