Юбка в пол, старая рубашка и почти до дыр изношенные кеды - ее постоянный наряд. Она выходит на улицу с счастливой улыбкой, со стареньким радио в руках, из которого играет советская музыка, и проходит по Невскому до самой Биржевой площади. “Доброе утро, просыпайся, страна!” - затягивает женский голос из радиоприемника. Дима каждый раз радуется ее появлению. Во-первых, потому что это предзнаменует конец смены в ларьке с хот-догами, где он за ночь успевает пропахнуть кухней, и во-вторых, потому что каждое ее появление - это успех и фурор: она вселяет в город, наполненный тоской, утреннюю свежесть и вызывает улыбки у прохожих, всегда угрюмо проходящих мимо. На вид ей не больше пятидесяти, но он точно знает, что ей давно за шестьдесят. Она бойко проходится между ранними туристами и запоздавшими с вечера местными, временами подпевает голосу из радиоприемника, а потом, дойдя до Биржевой площади, окружает ее по стороне, выходящей к заливу, и уходит обратно. Диме всегда казалось, что она жи