Октябрь 1984 года, Баграм, афганская провинция Парван.
В связи с подготовкой наших войск к крупномасштабной операции, из Кабула и Союза приехало множество больших начальников.
На тот момент я был еще молодым солдатом. Послали меня как то на кухню, обед нашим ребятам принести. На кухне мне вручили восемь котелков: четыре с борщом, четыре с кашей (щедро так, до краев) и по булке хлеба под каждую руку. Пошел я, значит, гремя котелками к своему подразделению. Базировались мы недалеко от штаба армии, что бы попасть к своим, мне нужно было пройти по узенькой дорожке, в аккурат мимо этого самого штаба.
Иду я, радуюсь, котелки гремят, борщ плещется... И вдруг из штаба вываливает целая толпа генералов! Не соврать - штук 20. Покурить вышли командиры и прямо ведь на эту узкую дорожку.
"Что делать? Что делать??" - крутился, со скоростью света, вопрос в моей голове. Обойти то их никак. Идти напрямки - приветствие воинское выполнять обязан. А чем? Как? В руках борщ с кашей, да еще и хлеб в подмышках. Ну не котелок же к голове прикладывать! Быстро начал перебирать в памяти азы строевой подготовки, статьи устава... И, вот оно, точно! "Если у военнослужащего руки заняты ношей, воинское приветствие выполнять поворотом головы в сторону начальника (старшего)."
Втянул живот, выкатил грудь колесом, прижал котелки и хлеб поплотнее да и двинулся прямиком на генералов, чеканя строевой шаг. Да так старался, что ноги до уровня подбородка задирал!
Сперва услышав, а затем и увидев "нечто" марширующее, разбрызгивающее борщ в разные стороны, генералы, как по команде, переметнулись на правую обочина тропинки и встали в одну шеренгу. Ну рефлекс у них такой - парады принимать.
Шагаю, стараюсь, что есть сил да умения. Генералы, как и полагается, в ответном жесте приложили правые руки к фуражкам. Иду. Борщ неистово плещет во все стороны из под крышек котелков. Поднимаю подбородок вверх и поворачиваю голову вправо, в сторону генералов. Проходя вдоль шеренги замечаю, как выражение их лиц со спокойного и обыденного меняется на удивленное и откровенно вопросительное.
Пройдя от последнего генерала метров 20, я резко перешел на бег и скрылся за спасительной маскировочной сетью, где и базировалось наше подразделение. И как только я это сделал, за моей спиной раздался дружный хохот генералов. Видимо, не сразу дошло до них, что это вообще такое было.
Сердце у меня буквально выскакивало из груди. То ли от жары (а в октябре еще довольно жарко), то ли от бега, то ли от адреналина... А может и от всего этого разом. Не посрамил, не уронил чести советского солдата. В общем, был я собой крайне доволен, да и генералов повеселил. Но вот капитану Бендерскому мой проход не очень понравился. Он что то кричал, тряс меня за грудки, но я его почти не слышал.
Случай этот, как ни странно, навсегда отпечатался в моей памяти.
