А теперь, как обещано, про помпейские бордели, бани и разные имеющие отношение к быту околичности.
Итак, общественных сортиров точно не чурался ни один патриций. Как и лупанариев – борделей, то есть. В городе нашли один – солидный, капитальный, двухэтажный.
Однако, при винных лавках в разных концах города насчитали 25 комнат, которые использовались для тех же целей. По 5 комнат на этаже мы обнаруживаем в Центральном городском лупанарии. Кстати, звучит изыскано, почти как «планетарий» – ну, так ведь они оба служат целям развлечения и просвещения (пусть один из них полового); учитывая, что не было об ту пору ни сифилиса, ни телескопов, еще не известно от чего было больше общественной пользы. В каждом кубикуле (каморке) – по койке каменной: чтоб не залеживались и казенную мебель не ломали.
Не очень представляю, каково оно – пользоваться ложем с каменной подушкой? Ну, да как-то управлялись. Вполне вероятно, использовали в бордельном бухучете специальные жетоны – вроде монет, только порнографического содержания. До сих пор, кстати, гадают: на каждом античном борделе-токене запечатлена специфическая сексуальная позиция – может, клиент на входе такой покупал, чтобы потом своего выбора придерживаться?
Фрески обеспечивали культуру обслуживания: заведение-то малопочтенное, безо всякого «изячества» - чтобы коллективное чувство прекрасного оскорблялось в сколь можно меньшей степени, стены были высокохудожественно расписаны (у меня об этом ТУТ).
Но население-то оставалось малокультурным, в основном – купцы да солдатики, так что «производственное искуссьтво» испаскудили-исцарапали всякими скабрезностями. Там такие латинские загибы встречаются – филологи не всё истолковать могут.
И про еду – не с парадной стороны, а с изнаночной. Ели, по бедности, в общественных заведениях – термополиях. Гигантские чаны стояли посреди такой харчевни, под ними – вечный огонь. На кирпичный фундамент глиняные котлы были посажены непоколебимо: соответственно, никогда они не мылись, да и выскребались нечасто.
А вы говорите МакДональдс и выжаренное масло во фритюре! Тут, наверное, еще перед землетрясением можно было найти в котле шерсть крысы, которая туда упала полтора века тому, при основании термополия.
И про соус «гарум». Тайский рыбный соус знаете? Так это – то же (рыбу смешать с солью, на солнце на многие месяцы, пока не сгниет и не истечет гноем, только без финальной фильтрации, которую практикуют тайцы). Знатный был деликатес, римляне любили. Как-то в научных целях его попробовали воссоздать. Установили, что шведский сюрстремминг, от которого луженный желудок фонтанирует в обе стороны, в сравнении с гарумом, может служить укрепляющим и утишающим рвотные позывы. Впрочем, любая научная истина имеет предвечную ценность: кто его знает, для каких человекоистребительных и людоморных целей кулинарная формула гарума еще пригодится? Нас на земле слишком много, а римский соус, если что, решает эту проблему благородно и бесхлопотно.
На 10 тысяч населения приходились, как минимум, 2 крупные общественные бани и, возможно, несколько мелких. Надо было очень любить попариться, чтобы такие заведения в Помпеях учредить.
До подземных водных горизонтов здесь 36 метров и колодцев на город была, может, только пара-тройка. Акведук же, решивший проблему, какой-то из цезарей провел незадолго до гибели города. В общем, первые лет 500 существования Помпей банные радости требовали от граждан серьезного самоотречения: тяжкий выбор – попить вдоволь или мочалку омочить? Даже с учетом того, что львиная доля горожан – отставные легионеры, а вокруг города – бесконечные виноградники, женщины, дети и непьющие должны были чувствовать себя неуютно, когда вода с грязью и вода с мочой (ее использовали в качестве моющего средства для постирушек) утекала в канализацию.
Причем, бани жарко топились – вот это нашему брату-северянину никак не понять. Из парилки в прорубь – это боговдохновенно; однако, как-то некузяво из сауны окунаться в южноитальянский зной, а ведь купания имели место в окрестностях Неаполя, где даже в разгар зимы +15. Термы же топились ого-го: фригидарий (не подумайте чего, это ничуть не про женщин, это комнатка с бассейном) никак не спасал.
Стены и полы были двухслойными, в них прятали трубы с горячей водой: когда у себя в квартире тянешь руку распахнуть зимой форточку из-за перегрева, вспоминай о римских доблестях и руку отдергивай.
Ну, вот таковы они впечатления от непарадной стороны Помпей. А, еще запомнилось такое гидротехническое сооружение: город в дожди тонул, да и вообще было в нем не чисто. Для пешеходного населения на перекрестках камешками переходы вывели, с проездами-проушинами для тележных колес. Первозебры, между прочим!
И напоследок – про могильный хлад, которым будто бы от этого местечка веет. Ну, если к туристам прилипает хотя бы по клочку некроауры, то давно уже Помпеи энергетически разминированы. И ученые говорят, что смерть помпеянцев была быстрой и безболезненной: они просто наглотались ядовитых вулканических газов, пали и уснули без мучений навеки.
Пеплом их присыпало уже мертвых, а геены везувиевой они и вовсе не испытали. Позы помпеянцев, а нашли уже тел, эдак, под тысячу, говорят об этом совершенно определенно. Погиб, между прочим, неподалеку от Помпей и вместе с ними, литератор Плиний Старший: он отправился изучать извергающийся Везувий и задохнулся, не успев дать своей корабельной команде приказ отчалить.
Принято эту смерть романтизировать, но, по совести говоря, погубило Плиния, скорее всего, любопытство, а совсем не гуманизм: жизнь человеческая как исключительная ценность – это изобретение совсем другой эпохи. Римляне любили родных, ценили сограждан, могли погибнуть за родину. Но болеть душой за каких-то совершенно посторонних италийских плебеев? Нет уж, «помер Максимус, да и хрен с ним: фемины новых нарожают». Именно это думал на рассохшейся скамейке Старший Плиний, пока дрозд щебетал в шевелюре кипариса
Если хватило терпения дочитать, не сочтите за труд поставить лайк: автора это наилучшим образом мотивирует и очень бодрит!