Про папу. №1

Мой папа был пограничник. Он ходил с собакой. Она нюхала, он смотрел, через час менялись. Граница была румынская, степень присмотра-догляда средняя, папа в секрете иногда спал, приставив бинокль к уху. Цыгане были очень хитрые, очень тихие и в составе делегации имели течную суку. Против которой у папиной собаки шансов не было, потому что она была кобель и в жизни не трахала ничего лучше, чем нога стоящего часового. Цыгане сказали суке "айдануданай", она побежала в лес, пограничник-кобель побежал за ней, а пограничник-папа спал и не видел, что кругом враги, а друг предал. Цыгане папу будить не стали, спящему гадать постеснялись и просто пошли воровать по своим делам. Но в расположении отряда товарищи офицеры постигали принцип действия недавно привезенных сейсмодатчиков и обнаружили мелкий групповой топот. Плохого никто не подумал, а все подумали хорошее про косулю с огромными глазами и длинным отварным языком. Ком сказал "таки да", зам сказал "уже есть" и с парой юных карабинеров пошел встречать вырезку. Но цыгане были вдвое хитрее самих себя и впереди пустили одетое ребенком дитя. Которое ломаными жестами стало уверять, что оно соотечественник, идет длинной дорогой, несет бабушке пирожок. Уже почти убедило, но тут позади него в зарослях раздались более чем просто скорбящий крик и звуки гибнущей жопы. Это папин кобель, то ли не догнал суку, то ли догнал, что его посадят за измену Родине и ноге, вернулся и стал поедать чавэл. Последовал уставный азохнвэй, примчались группы и повязали вторгшиеся иностранные организмы. Когда папу везли на гауптическую вахту, конвойный штык-ножом вырезал на борту кузова слово "Лена". Папа сказал, что его брат в ней тонул, едва вынули, после чего долго объяснял, что именно он этим хотел сказать.