В общем, мы кастрировали Одина. Последние две его девушки устраивали такие скандалы с битьем посуды и разодранным лицом, что моё отеческое сердце не выдержало, и я понял, что хватит это терпеть. Вообще, если честно, то я далеко не всегда могу объяснить мотив тех или иных своих поступков. Вот сейчас Один стал весить на пару грамм (но очень важных грамм) меньше, и вроде бы всё выглядит логично – кот не мучается, хозяева не мучаются, соседи не мучаются, и все счастливы. А когда я его не кастрировал, то тоже всё казалось правильно. Бегал по дому мужик. Теперь тоже мужик, конечно, но какой-то немного тихий. И почему я не сделал так раньше, я решительно не понимаю. Но при этом когда ветеринар занесла над ним скальпель, я еле сдержался, чтоб не сказать мол «остановите операцию, я протестую!» И зачем я хотел так сделать – не понятно тоже. Но вряд ли из простой мужской солидарности. И тут стоит вспомнить начало абзаца о том, что я не всегда могу объяснить природу своих поступков. Я бы не ск