Из трех больших вопросов: откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем? - третий удерживает нас в особом напряжении, когда мы размышляем о нашей собственной смертности. Нет прямых доказательств того, что происходит в человеческом сознании, но есть истории от людей, которые были объявлены клинически мертвыми.
4 года назад я полетел из Москвы в Канаду к друзьям с моей девушкой Алиной. В тот вечер она, наш друг Рафаэль и я пошли в ресторан. Когда мы приехали, у меня появилась резкая боль в спине. Мне показалось, что моя спина вот-вот разорвется. Мы вернулись в квартиру, и пока я разговаривал с друзьями, у меня была сильная боль в груди. Мое тело стало напряженным и я отключился. Сначала они думали, что я просто потерял сознание, но быстро поняли, что я вообще не реагирую, и тут Рафаэль ударил меня несколько раз. Нет ответа. Она проверила мой пульс: его нет - я был мертв с медицинской точки зрения.
Боль была сердечным приступом, сопровождаемым остановкой сердца. Мне было 40 лет. Десять человек из 100 переживает внебольничную остановку сердца. Единственный шанс вернуться к жизни - через СЛР - сердечно-легочную реанимацию.
Моя девушка видела, как я стал фиолетовым. В течении 20 минут до приезда врачей Рафаэль пытался вернуть меня к жизни.
Дважды мое сердце ненадолго начало биться, а затем снова остановилось. Когда медики прибыли, то были поражены тем, что Рафаэль сумел продолжить СЛР почти полчаса; обычно усилие заставляет ваши руки онемевать через нескольких минут. В машине скорой помощи они применили несколько электрошоков - примерно на восьмой попытке мое сердце снова начало биться.
Если бы остановка сердца случилась позже, я, возможно, и не выжил.
Несколько дней я был в коме с тяжелой пневмонией. Доктора сказали, что мои шансы на выживание невелики. Они были поражены, когда обнаружили неделю спустя, что повреждение головного мозга отсутствует. Один из хирургов сказал, что он не видел восстановления против таких массовых разногласий более чем за 30 лет. В течение двух недель в больнице я был медицинским любопытством, мое выживание фактически классифицировало «чудо».
Моя первая мысль в моей второй жизни заключалась в неживой жизни: бесчисленное количество потраченного впустую времени, все то, о чем я мечтал, но никогда не был достаточно сосредоточен, чтобы уделять первоочередное внимание. Выйдя из больницы, мне пришлось отдыхать три месяца.
Вскоре после того, как меня выписали из больницы, я начал писать пьесу, которую хотел бы делать годами. Теперь, наконец, я был мотивирован. На все, что я делал, была настоятельная необходимость. Была печаль. Моя смертность висела над мной. Чувство физической уязвимости было серьезным психологическим ударом. Но больше всего было облегчение. Я чувствовал благодарность за пределами слов.
Неизбежно я стал очарован ролевой случайностью в нашей жизни. Я часто обдумываю: «Что, если?» Какие случайные обстоятельства привели меня в Канаду в тот день, если бы мой сердечный приступ произошел в другой момент? В конце концов, это легко могло произойти несколько часов назад в самолете над Атлантикой. Четыре года спустя, и все же кажется, что я живу в дополнительное время. Я должен был умереть, чтобы понять, насколько драгоценна жизнь.