Одновременно пугающий и привлекающий своей таинственностью мрачный образ смерти всегда вызывал людской интерес, и во всех эпохах истории он находил отражение в культуре.
В культуре темного средневековья и столетий, предшествующих Ренессансу, сознание индивидуума было значительно изменено в отличие от античных времён. Не смотря влияние католической церкви и христианскую догматику, далеко не все люди, жившие в эпоху средневековья, могли верить в обещанные сады Эдема, созерцая ужасы чумы и бессмысленность многолетних войн.
Сам феномен смерти не мог стать повседневностью, а потому вызывал страх перед неизвестным и неизбежным. Поэтому эпоха всеобъемлющего страха породила в сознании людей персонифицированную смерть, представшую перед человечеством в облике скелета с пустыми глазницами. Она более не посланник божий, и не вестник дьявола, а третья равносильная фигура, уносящая человека из этого мира.
Именно мрачная фигура жнеца с острой косой и песочными часами, отсчитывающими мгновения человеческого существования, сделала всех людей равными, стирая границы между сословиями.
Во второй половине XIV столетия возник жанр стихотворных куплетов о смерти за авторством французского поэта Жана Ле Февра, названные "Пляской смерти". Переход в мир иной отныне прославляют не только поэты, но и знаменитые живописцы обращались в своем творчестве к трагической фигуре. Немецкий график XVI века Ханс Гальбейн-младший создал серию гравюр "Образы смерти". На них скелет изображался непременным спутником каждого, от короля или епископа до обычного человека, крестьянина.
Простой народ, меньше всего который был склонен к восприятию аллегорий и символов, старался задобрить мрачного жнеца, во многом повторяя языческие обряды. В хрониках XIV века можно обнаружить упоминания о жутковатых традициях-танцах на кладбищах. Простые крестьяне наряжались скелетами или облачались в длинные темные одежды, подражали смерти. Вычерняли глазницы, расписывали лица и тела изображениями костей, а после сливались в жутком хороводе. Этот ритуал также назывался "Пляской смерти", мрачным танцем: веселясь среди надгробий и знаков памяти об ушедших, люди старались таким образом отсрочить свою кончину, утешаясь тем что смерть неизбежный удел каждого, и слуги и господина.
Не смотря на то, что кладбища были завалены черепами и костями тех, кто не удостоился погребения, смерть человеческого тела не стало обыденностью для людей средневековья. Монахи ордена Святого Павла напоминали себе о бренности всего сущего, храня в своих кельях человеческие черепа.
Папа Римский сокрушался о тяготах физического существования, а те кто не находил в себе силы уверовать в бессмертие души, утешался в плясках смерти и распевании макабрических куплетов, стараясь жить настоящим. Кроме того смерть стала неотъемлемым символом в картах Таро, возникших из глубины средних веков. Среди старших арканов она занимает одно из важнейших мест, неся 13й номер-однако средневековая суеверность и тут возымела свое влияние-порядковый номер карты не изображали с оскалом скелета, замахивающегося косой. Толкования выпавшего изображения были размыты-предостережения, дела и поступки, от которых нужно отказаться.
