Зачем выдумывать иные миры, иные жизни, - загробные или потусторонние, - если уже здесь, на этой земле, живут вместе живые и мёртвые, опустошённые и одушевлённые, подлые и сильные, развращённые и чистые, бегущие за своими желаниями и умеющие выбирать, калечащие и исцеляющие. Здесь путают безответственность со свободой, удобство со счастьем, окаменевшую смесь комплексов, капризов и конформизма – со стержнем характера. Здесь представление о норме и ценностях растянуто до безумия. Здесь гниют заживо и перерождаются. Здесь находят утешение, награду и наказание – а если не находят здесь, то я не знаю, где ещё.
Зачем выдумывать иные миры, иные жизни, если даже эту жизнь можно раскрыть процентов на двадцать. Так и не найти, что и кого искал, в том числе – себя. Возможность всегда велика и прекрасна. Но когда она попадает в распоряжение души ограниченной, боязливой, расчётливой или унылой, как будто в неумелые трясущиеся руки, или в толщу мутной воды, - что от неё воплотится? Поэтому столько несчастных, не нашедших себя. Поэтому люди друг для друга не половинки, а одни десятые. И эти люди так и не поймут, чего лишились, и что было возможным, могло произойти. Безумие стало вкрадчивым и жадным себе в ущерб. Безумие ищущих выгоду в битых черепках, безумие согласных на 20% от жизни, любви и самих себя.
Когда-то мне нравилась фраза, прозвучавшая в одном фильме: «Есть вещи, которые до конца не могут произойти: они слишком велики, чтобы уместиться в событие и слишком прекрасны. Они только пробуют произойти». Эти вещи слишком велики для безумных, а та самая «иная жизнь», которую так хочется придумать, наступает здесь же, на этой земле, когда кто-то решается, отдаёт и получает больше, чем жалкую тень от возможной, от этой, жизни.