Новая подруга вдруг появилась у моей бабушки. Как ни зайду к бабуле своей – сидит у неё гостья. Спросила как-то, мол, кто же сия незнакомка лет так семидесяти? И услышала, что бывшая коллега по работе. Но раньше они никогда не общались, а тут вдруг не разлей вода.
- Одинокая она, дочь и сына вырастила, всю себя им посвятила, а они её бросили, не приезжают никогда, - сердобольно поведала мне мама. – Вот и стала заходить ко мне, чтоб тоску свою развеять.
Жаль мне стало тётю Нюру. Как так можно маму родную забыть? Я к своей каждую неделю приезжаю, почти каждый день звоню. И дочурку привожу. А брат мой, хоть и живёт в другой стране, тоже постоянно на связи, иногда с семьёй прилетает самолётом. А тут…
Прикупив тортик, спешу к ним. Решила тоже потратить пару часов, дабы выслушать несчастную женщину, скрасить её одиночество.
- О, давно никого не видела, - обречённо махает рукой Нюра и достаёт из кошелька потрепанное фото.
Мужчина держит на руках маленькую девчушку в легком платьице.
- Это мой сыночек, а это самая младшая внучечка, ей тут полтора годика, - ласково говорит она. – Сейчас внучке уже семь, в школу в сентябре пойдёт. Но я её так и не видела лет пять, да и старших внуков тоже.
Ещё часик она сетовала на своих взрослых детей, страдала, что вычеркнули её из жизни. И вдруг, под конец нашей беседы, мы перенеслись на 30-40 лет назад и разговорились об их детстве.
- Мы с отцом в строгости воспитывали, - вспоминает она. – Лишнего не разрешали. Прививали только хорошее.
После моих расспросов, прояснилось, что кроется за словами «в строгости», «не разрешали», «прививали». Сыну и дочери Нюры родители предначертали быть образцовыми. Дружить только с теми, кого выберут родители. Читать классическую литературу. Овладевать игрой на фортепиано. Каждое лето они жили в деревне у тетки отца. Работали в огороде, доили корову, убирались в курятнике. Это чтоб к труду приучались детки. Никаких пионерских лагерей с их зарницами и кострами. Никаких гуляний во дворе с их мячиками и великами. Никаких книжек про пиратов, принцесс и приключения. Никаких мультиков и детских фильмов. Минимум игрушек и свободных минут.
- А чаво время-то убивать на глупости? – до сих пор не поймёт Нюра. – Учиться и трудится – вот, что нужно.
Учились они действительно на пятёрки. И в музыкальной школе их хвалили. Никогда не грубили детки, были покладистыми. На стенке в каждой комнате висел ремень, прямо как в анекдоте. Только им не смешно было. Их желания и мнения родители никогда не спрашивали. И не забывали приговаривать: «Мы вас родили, значит вы наши, до 18 лет вы не имеете никаких прав».
- Что ли курица с яйцами советуется? – пожимает пухлыми плечами Нюра. - Дочь тетрадку какую-то вела, мысли туда записывала, мы с отцом как нашли, как прочитали, так сразу всю дурь ремешком-то и вышибли. Для её же блага!
-Что же там такого было написано?
-А писала, засранка, что из дома мечтает поскорей уехать, - уже гневно пояснила она.
Но дети такое "благо" не оценили. Едва выпорхнув из гнезда, они улетели без оглядки. Когда муж Нюры умер, она даже не знала где живут дочь и сын, куда сообщать им о несчастье.
- Сами узнали, правда через полгода уже, - всхлипывает она. – Приехали, на могилку сходили, чай у меня попили и всё. И опять пропали.
Всхлипывает, а слёз нет – выплакала. Плакала, а причину отчуждения детей так и не поняла. Не вмещается в её сознание тот факт, что она сама разрушила отношения с ними, сама оттолкнула их от себя.
-Неблагодарные они, - вздыхает Нюра. - Ох, неблагодарные.
Вера Грисиз