На дворе стоял жаркий июль. Мы с подружкой Анечкой, уже совершенно взрослые двухгодовалые девицы, качались на качелях под тенью раскидистых деревьев в старом дворе. Душа требовала песен.
– Кобобок, кобобок, - заунывно тянула Анечка свою песенку про Колобка.
– Не "кобобок", а коябок! - влезла я, не умевшая выговаривать букву "л", но все равно не терпевшая столь поверхностного отношения к звукам родного языка. Ну какой "кобобок" в самом деле! Ну кто так говорит!
В три с небольшим мне, видимо, надоело тыкать пальцем в иллюстрации и озвучивать, кто есть бегемотик, а кто - жираф, поэтому я начала приставать к маме с вопросом "А как эту буковку зовут?". Получив желаемые ответы, я отправилась изучать азбуку и на последних страницах среди двусложных "ма-ма" и "ка-ша" обнаружила некое "Шу-ра". Не имея среди знакомых ни одного Шурика или Шурочки, вывод я сделала почти моментально. "Мама, смотри, ШурА!". С ударением на последний слог родителям стало ясно, что "Отшумели летние дожди" беззубого певца ребенок слушал слишком часто.
Зато в свои пять я уверенно читала всей группе детского сада сказки по сборнику Афанасьева и трижды за день перечитывала удивительно яркую книжку про "Али-Бабу и 40 разбойников". Еще через 11 лет беспрерывного поглощения всего написанного, что попадалось мне под руку, я поступила на филфак. И спустя год после его окончания решительно осталась при мнении, что не жалею.
Нельзя сказать, что родители не предлагали мне другие варианты для самореализации: мне давали в руки кубики и показывали как строить башенки, но кубики запихивались в тапки и мне казалось, что так я хожу на каблуках совсем как взрослая. С карандашами и красками отношения не ладились, пластилин был кусками разбросан по ковру, на танцы я отказывалась ходить со скандалом, в музыкалку меня не повели из жалости к людям с музыкальным слухом. От разбитых коленок и вида крови я ревела так, что дуть мне на очередное проявление асфальтной болезни сбегался весь двор. Но книжки всегда лежали аккуратной стопочкой и неизменно прибавлялись. И на праздники я просила книжки да иногда кукол для воплощения своих историй на деле.
Думается мне, что дети так или иначе проявляют свои склонности к той или иной области деятельности, стоит за ними только внимательно понаблюдать и предложить разные варианты. К сожалению, у меня немало знакомых, за которыми по этой части недоглядели, запихав насильно в "престижные" учебные заведения, после которых они, специалисты очень-очень среднего уровня без всякого желания развиваться дальше, покрываются пылью в офисах и ноют от неустроенности. А вот кондитеры, повара, воспитатели детсадов, ювелиры, иллюстраторы и т.д. из них получились бы куда лучше, чем менеджеры по закупкам и обитатели колл-центров с экономическим образованием. Просто средне-специальное образование сейчас считается непрестижным, хотя хороший сварщик зарабатывает на порядок выше любого менеджера и не страдает от того, что его полгода не берут никуда на работу.
В доме напротив моего в деревне живет двухлетний мальчик Сережка. Стоит ему услышать трактор в поле, как он несется сломя шею, пугая кур, чтобы посмотреть на чудо техники в работе. Он лихо паркует свой игрушечный красный грузовик рядом с отцовским "шевроле" и дедовой "газелью". Для него нет большего счастья, чем заглянуть хоть одним глазком под машину, когда его папа в ней что-то чинит и подкручивает в гараже. Я очень надеюсь, что ему суждено стать не просто автомехаником (хотя дело это, конечно, нужное и очень востребованное), а конструктором летающих автомобилей, не меньше. И пусть у него получится все, о чем он мечтает.
