Это удивительно, но китайцы простили всё своему великому лидеру. Простили его маниакальную мнительность, простили организованную им же «культурную революцию», простили и голод, который он своими указами организовал. В общем, многое, что было прощено и забыто. Но время от времени всё всплывают нелицеприятные факты, которые трудно забыть.
Например, история борьбы с воробьями. Однажды по какой-то причине, императору не понравились эти мелкие пташки, и он издал указ на истребление воробьёв. Началась настоящая вакханалия.
Потому что кроме всего прочего было обещано вознаграждение за сотню тушек птиц. Вскоре во всём государстве не осталось ни одного воробья. И что? Настало благо? Увы, нет. Воробьи по природе своей «санитары», они уничтожают вредных насекомых. Когда птиц не стало, уровень вредителей резко возрос и вскоре весь урожай погиб, в стране начался голод. Сотня тысяч людей погибло, а что же Великий кормчий? Он просто спрятался в своей резиденции и решил там переждать этот кризис. И кстати, он то не голодал. У Мао всегда всё было достаточно и даже избыточно. Не все тогда знали, что с возрастом Мао перестал умываться и чистить зубы. Кроме того, каждое утро его одевали и вечером раздевали. Даже иногда порой подносили горшок и почтительно ждали, когда же Великий испражнится… Всё это смутно напоминало далеко не коммунистический строй, это уже было что-то из имперского строя.
Когда кризис с засухой прошёл, и всё более-менее нормализовалось, Мао снова оказался в числе лидеров и пришёл к народу с ново безумной идеей – «культурной революцией». А вот это уже было похоже на безумие. Он запретил вспоминать всё старое и потребовал всё более–менее древнее уничтожать, поскольку оно не соответствует коммунистическим догмам. И как итог – многое было взорвано, сожжено, уничтожено. Погибли старинные здания, старинные книги, старинные предметы быта… К этому же добавлялось и нечто новое: всё западное, что могло достигнуть страну тоже попало под запретом. Под этакий запрет попало даже всё советское… Мао тогда задумал стать, лидером всего коммунистического мира, минуя советских учителей.