1. Будучи двигательно абсолютно тупым, я учился бальным танцам как заправский этнометодолог: схватывал не телом, а головой. И уже потом пытался перекладывать в тело. А когда был на сборах по вест-кост свингу, заморская гуру, едва войдя в зал, уперлась в меня взглядом и произнесла вердикт: "Ты слишком много думаешь!".
2. Автоматизм привычек проносит нас сквозь повседневные ситуации, не давая опомниться и прийти в себя. Повседневность – как сновидение: не замечаем, не запоминаем, не видим деталей, не осознаем. А этнометодолог наяву – это как психонавт в управляемом сновидении. Ну точно, секта!
3. В.В.Давыдов, П.Я.Гальперин – придерживались в обучении идеи усвоения действий через сознание и вербальные/знаковые опоры с последующей автоматизацией. ЭМ – прихватывает в том числе (в основном?) те слои жизни, где действия усваиваются помимо сознания и языкового мышления (через нащупывание, неосознаваемое подражание и проч.).
4. Где грань, отделяющая осознанные или доступные для осознавания компоненты действия от работающих через кольцо обратных связей психофизиологических механизмов? Один из путей поиска ответа – медитация над текстами Н.Бернштейна и его последователей, если они были. Другой – посмотрим, что делается на полюсах. На одном – зомби, весь сотканный из привычек (но ведь и он был когда-то человеком – до тех пор, пока не вошел в «день Сурка» и не автоматизировался в нем). На другом – йог, осознанно управляющий метаболизмом клеток своих тканей и работой нейронов? А до какой степени может погрузиться сознанием в свои/чужие действия этнометодолог?
5. Когда Андрей говорит о необходимости «объемного» исследования действия - через видеозапись «извне» и мышечные ощущения и память «изнутри» - вспоминаю о разительном контрасте этих двух режимов в их эстетическом измерении: насколько я прекрасен в танце «изутри» и насколько безобразен, когда просматриваю видеозапись. Эти две фокусировки могут быть обогащены «семантическим многогранником» Федора Василюка: не только тело и зрительный образ, но и эмоция, и слово в его физическом переживании через слух и артикуляцию, и значение слова. А вот собственно видео как технической составляющей работы со смыслами у Федора еще не было.
6. Может ли в каких-то культурах «думание телом» может оказаться не фоном, а фигурой для сознания? Спорт высших достижений, пантомима, танцевальная импровизация? Если для обычного мышления опорой является речь-язык, то какие у думания телом культурные средства и внешние опоры? Как устроены?
7. На возможность или невозможность стандартизации того или иного типа действия не влияет то, насколько широк или узок этот тип в размахе вариаций. Все зависит от искусства стандартизатора. Эта тема хорошо проработана П.Гальпериным, а особенно В.Давыдовым в различении разных типов ориентировочной основы по параметрам не только полноты, но и существенности, глубины. Чем глубже основа – тем шире перенос и охват разных вариаций одним и тем же умением.
8. Собственное действие можно исследовать изнутри по ходу его выполнения – и извне, через сфотографированные состояния преобразуемого действием материала в разные моменты времени. Сборка паззла напоминает сборку и превращение в «знакомую» какой-то части городской территории из нескольких уже знакомых фрагментов. Насколько навыки работы с паззлом и их рефлексия могут быть полезны в работе по сборке/синтезу смыслоаого целого из отдельбных фрагментов?
9. Философский диспут тибетских монахов очень похож на баттл реперов. Похоже, они мыслят не только словами, но и двигательными паттернами, которые, выполняя роль знаков, вклиниваются в речь и заменяют либо дублируют слова. Иногда жесты могут не только нести значение, но одновременно быть и действием. Например, способом мобилизовать внимание задремавшего оппонента. В телесном мышлении важна также роль ритма. Хореографическое мышление знакомо мне по опыту занятий с Женей Барменковой. Но там не было общезначимых «телесных знаков»: была коллективная импровизация и мыслить хореографически, пространственно, скульптурно – означало достраивать сложившуюся до тебя композицию, сохраняя, развивая и усиливая ее эстетическую выразительность. Перефразируя Выготского, мысль не выражается, а совершается в танце (в жесте). Содержание диспута Андрей, на основе книги ЭМ-исследователя, интерпретирует в понятиях Аристотеля и чуть ли не на кругах Эйлера. Но таково ли содержание диспута на самом деле? Не является ли толкование лишь очень приблизительной проекцией того, что было, на западноевропейское сознание?
Иллюстрация Александра Сплошнова
этнометодология, #Андрей Корбут