Не учитывая этого, актер постоянно противоречит самому себе. Так, он полагает, что динамичная камера активна, то есть выразительна, а неподвижная — пассивна, художественно нейтральна: «...отдельные режиссеры ей не верили: боялись, что она не справится, не поспеет, не схватит того, что нужно, так что камере ничего не оставалось, как скромно стоять в углу и не беспокоиться», в результате появлялось «не кино, а то, что оно фиксирует». Но тут же делается исключение для статичной точки зрения в «Прошу слова» — здесь она выразительна. Затем — для «Неоконченной пьесы...»: «...самой позицией аппарата — пассивного, не пытающегося стимулировать интерес к происходящему больше, чем игрой актеров, передается шутовство, ненатуральность торжественной встречи Платонова».
Вот он, ближайший и такой неожиданный для вдумчивого, талантливого киноведа тупик: статичную камеру он считает пассивной! Интерес зрителя к происходящему может стимулировать только ее движение, выделяющее детали, ставящее акценты. Но в то же время и пассивная камера делает свое дело. Значит, она выразительна, то есть активна?
В описанном В. Михалковичем кадре встречи Платонова статичная камера отнюдь не пассивна. Напротив! Она не менее активна, чем актеры. Она активна — выразительна — именно своей отстраняющей и отстраненной неподвижностью и неизменностью смыслово наполненной дистанции, подчеркивающей ироничное отдаление автора, а с ним и зрителя, от нарочито нерасчлененного в кадре действия, рассчитанно взятого без детализации, не выборочно, а в целом. В данном кадре — его монтажное строение, не забудем, обусловлено задачей сцены, в которую он входит — постоянство точки зрения неразличимо слито с композицией, с длительностью, с его звуко-пластическим решением, с манерой актерского исполнения. И лишь рассматривая кадр как целое и как часть монтажной сцены, мы сможем объяснить художественную значимость (содержательность) каждого его ввіразительного элемента (средства), меру его активности. Пассивное же выразительное средство — просто нонсенс. Если оно пассивно — значит, невыразительно, что является, как известно, недостатком, просчетом, а не признаком стиля.
В. Михалкович всерьез считает «субъективной» только движущуюся камеру. И тут же уточняет: впрочем, «статичность, безучастность» (поразительное отождествление!) аппарата может быть и мнимой — скажем, в фильме «Страх высоты».
