Маленький отрывок из известной книги бельгийской писательницы Амели Нотомб. Читала давно. Сначала фильм посмотрела в кино, потом за книжку взялась. Оказалось, что фильм действительно хороший. Книга порадовала. Вот вспомнила, что там отрывок был прикольный про унижение, смирение и восприятие победы и поражения. Вот, собственно, отрывок.
Мне очень нравился сюрреалистический оттенок, который приняла наша беседа, и который неожиданно доставил Фубуки такую радость. Это был очень волнующий момент.
"Дорогая снежная буря, если мне так просто доставить тебе удовольствие, не стесняйся, забросай меня жёсткими твёрдыми комьями, градинами, заточенными как кремень. Твои тучи отяжелели от ярости. Я согласна быть смертной, затерянной в горах, на которые они извергают свой гнев, брызги ледяной слюны летят мне прямо в лицо. Мне это не вредит, а зрелище это прекрасно. Ты хочешь изрезать мою кожу градом оскорблений, но ты стреляешь холостыми, милая снежная буря. Я отказалась завязать глаза перед твоим войском, потому что я так давно мечтала увидеть наслаждение в твоём взоре".
Я решила, что Фубуки достигла удовлетворения, потому что она задала мне вопрос, показавшийся мне простой формальностью:
– Чем вы думаете заниматься дальше? Мне не хотелось говорит ей о рукописи, над которой я работала.
Я отделалась банальным ответом:
– Я могла бы преподавать французский.
Моя начальница презрительно рассмеялась:
– Преподавать! Вы! Вы считаете себя способной преподавать!
Чёрт возьми, снежная буря, твои боеприпасы не иссякают!
Она задавала вопрос, но я не совершила глупости и не призналась в том, что имела диплом преподавателя. Вместо этого я опустила голову.
– Вы правы. Я ещё не до конца осознала предел моих возможностей.
– В самом деле. Скажите прямо, чем бы вы могли заниматься?
Мне хотелось довести её до полного экстаза. В старинном японском императорском своде правил поведения оговорено, что обращаться к Императору нужно с "дрожью и оцепенением". Меня всегда очаровывала эта формулировка, которая так хорошо соответствовала игре актёров в фильмах про самураев, когда они обращались к своему начальству голосом, искажённым сверхчеловеческим почтением.
Я надела маску оцепенения и задрожала. Со страхом взглянув в глаза молодой женщины, я пролепетала:
– Вы полагаете, что меня возьмут убирать мусор?
– Да! – воскликнула она, выдав себя этим порывом.
Затем она глубоко вздохнула. Я победила.
