В январе 1942 года наш район облетела радостная весть: передовые части Красной Армии ведут бои на подступах к райцентру. А через несколько дней мы увидели красных конников. С берез осыпался иней, мела поземка, а по дорогам, со стороны Ржева, ехали солдаты в желтоватых полушубках.
Наши! Наши!
— встречали своих освободителей жители деревни Ключики.
Вот в те дни и появился в деревне веснушчатый мальчишка в длинной, не по росту, шинели, в поношенной шапке-ушанке с малиновой звездой. Вскоре все узнали, что он из соседней деревни Морозихи, что он комсомолец и нет у него ни отца, ни матери. Звали мальчишку Ленькой Зайцевым.
Полюбили его ключинцы. Каждый старался чем-нибудь ему помочь. Кто заштопает гимнастерку, кто покормит.
Ну, как, Ленька, по своей деревне скучаешь?
— спрашивали его.
Там еще немцы...
— грустнел мальчик.
Конники ушли в рейд по вражеским тылам. В деревне осталось два десятка красноармейцев. А в соседних деревнях везде были немцы.
Как-то вечером старик Кузьма Сергеевич, у которого жил Ленька, сказал:
Гляди, сынок, твоя деревня горит...
Накинув на плечи шинель, выбежал Ленька из хаты. Вдали полыхало багровое пламя.
С того вечера Ленька стал молчалив и задумчив. А вскоре сказал старику:
Пойду к политруку, отпрошусь на день. Хочется посмотреть, что от родной деревни осталось.
Поздней ночью, когда ветер бесновался за окном, Ленька встал, обул лапти, надел старый пиджак и разбудил хозяина:
Ну, я пошел, отец.
Что ты? Ночью-то?
Так надо.
...Ленька брел по деревням, занятым фашистами. От Морозихи осталось несколько хат, чернели трубы печей. Жалобно стонал уцелевший журавль над колодцем. На огородах стояли зенитки, ходили немцы в тяжелых касках. Все запоминал Ленька, чтобы потом рассказать командиру...
И еще не раз ходил он с котомкой за плечами знакомой дорогой.
Утро 18 мая 1942 года выдалось солнечное. Ленька проснулся рано. Вышел на крыльцо. Вдруг посреди деревни встал черный султан дыма. Зло пропели осколки. Ленька кинулся к окопу.
Когда обстрел кончился, оглохший, задыхающийся от дыма Ленька выполз из укрытия.
А из-за школы выбегали немцы и, рассредоточиваясь, цепью шли к деревне. Ленька торопливо сбросил шинель, сапоги, схватил автомат и на виду у немцев прыжками добежал до школьного колодца. По срубу полоснула автоматная очередь. Переведя дух, Ленька тоже нажал на спусковой крючок. Фашисты бросились врассыпную.
Вслед им, перевертываясь в воздухе, полетела граната. Там, где только что бежал высокий, голенастый гитлеровец, осталась лишь серая, дымящаяся земля.
Вот вам!
Фашисты стали заходить со стороны амбара. А Ленька перебежал от колодца к магазину. У погреба увидел опрокинутый ящик с гранатами.
Немногие из наших, оставшиеся в живых, уже отступили к лесу. Теперь немцы шли в рост. В зубах у одного из них Ленька увидел дымящуюся трубку.
Сейчас прикуришь...
— И он взмахнул гранатой. Ахнул взрыв.
Но и Леньку чем-то ударило в правую руку. Она сделалась тяжелой, непослушной. Вторая пуля попала в живот. Ленька покачнулся, упал. Гитлеровцы были уже почти рядом. Превозмогая боль, Ленька стал подниматься: сперва на колени, потом на ноги. Он стоял перед фашистами — босой, в застиранной солдатской гимнастерке. Обыкновенный русский мальчишка четырнадцати лет из смоленской деревни.
Подходи ближе! Г-гады!..
— крикнул он и швырнул гранату.
Новый взрыв потряс воздух. Ругань, стон, крики. Собрав последние силы, мальчик попытался бросить еще одну гранату. Но цепкие пальцы схватили его за руку. Мелькнуло чье-то перекошенное от злобы багровое лицо, и Ленька ощутил, как холодные струйки полились по голове, за ворот гимнастерки. Запахло бензином. Немец чиркнул зажигалкой. Объятый пламенем, Ленька пошел навстречу врагам...
* * *
На месте гибели Леньки Зайцева не воздвигнут памятник. Не приносят цветов и на его могилу — могилы у него нет. Но о нем, о его героической гибели помнят жители деревни Ключики. И мне, свидетелю его подвига, хочется, чтобы память о юном разведчике навсегда сохранилась в сердцах людей.
— из воспоминаний Е. Максимова, секретаря партбюро совхоза «Бехтеевский» Сычевского района Смоленской области, 1965 г.