Отношения России с Украиной в постсоветскую эпоху, безусловно, можно разделить на два периода неравномерно. Первый из них был периодом относительного мира между 1991 и 2014 годами. Второй продолжается, время войны, с конца февраля 2014 года. Надеемся, что второй период будет намного короче, чем первый. Однако есть много причин ожидать, что следующий период - послевоенный - будет отличаться от первого. Это может быть еще один период мира, но совсем другой мир.
Влияния Владимира Путина на использование военной силы в Крыму и Донбассе радикально изменили отношения. Украина добилась ранее невиданных уровней консолидации. Одним из показателей изменения общественного мнения является резкое увеличение поддержки членства Украины в НАТО. В течение многих лет общественность делилась по этому вопросу более или менее равномерно. Сегодня украинцы признают, что для решения российской угрозы Украине нужна система коллективной безопасности. Разговор о меморандуме в Будапеште, являющемся достаточной защитой безопасности Украины, бывшей «многомерной внешней политики» президента Украины Леонида Кучмы или «активного нейтралитета» президента Виктора Януковича, оказался неактуальным. Референдум о членстве в НАТО в Украине может рассчитывать на комфортную победу.
Однако консолидация украинской общественности против оппозиции российской агрессии не является неопределенной. Во-первых, чем дольше длится конфликт, тем большие потери, которые он утверждает, - в жизни и ресурсах. Этот конфликт очень заметен в Украине, в отличие от России. С одной стороны, это только усиливает решимость. Но, с другой стороны, люди не могут не спросить: как больше жизни нужно жертвовать? Де-факто тупик на фронте в Донбассе несколько усиливает это настроение. Для многих сам факт, что защитники Украины предотвращают распространение агрессии, сам по себе хорош. Для других, возможно, этого недостаточно. Для одной стороны в конфликте действует тактика «нас там нет», удобное правдоподобное отрицание. Другой знает и знает конечную цену, которую платят украинцы. Что касается ресурсов,
Для Украины один фронт очень велик в Донбассе, а другой - «фронт» продвигающихся реформ. Между ними существует существенная ось. Общественность задает вопрос: достаточно ли правительству нашей страны на этом внутреннем «фронте», а возможность сделать это покупается кровью патриотов на самом деле? С тех пор, как евромайдан в 2013 году был достигнут значительный прогресс в реформах. Но для некоторых из них кажется, что шанс на прорыв растрачивается. Это становится, по-видимому, важным инструментом для Путина: «Подождите, пока у украинцев не будет достаточно разногласий, чтобы носить их».
На данный момент похоже, что общественность может оставаться основным препятствием для такого компромисса. В предыдущие годы отношения Украины с Москвой были изолированы от общественности, но не больше. Идеология или неумолимая позиция в отношении российской агрессии стали материальной силой. И это не что-то, что проявляется исключительно небольшой группой ультранационалистов, но что-то, что затрагивает большую часть общественности. Возьмет случай спорной идеи для блокады Донбасса, например, изначально поддерживаются некоторыми жесткими националистами и ветераны войны. Правительство было критично, даже поддерживая наказание для инициаторов. Однако вскоре выяснилось, что эта идея пользовалась общественной поддержкой. Таким образом, правительство перевернуло эту проблему, и блокада стала официальной политикой. Еще одна весьма противоречивая идея: Киев предоставил так называемый DPR / LPR - две поддерживаемые Россией и самопровозглашенные республики Луганск и Донецк - с каким-то особым статусом. Если бы осуществление осуществлялось исключительно перед правительством или даже парламентом, можно было бы ожидать, что эта политика будет поставлена. Но с общественностью, противостоящей этой идее, правительство ограничено тем, что оно может сделать.