Виталий сидел в тёмном купе и пытался успокоиться, собрать свои мысли в кучу. Мысленная куча то и дело норовила рассыпаться от звуков грохочущего поезда. Медленно покачиваясь из стороны в сторону он отбирал правильные мысли от шелухи, но расставание с женой, потеря работы и далёкое и непростое путешествие в захолустный городок то и дело портили успокаивающий настрой. Заняться было решительно нечем: все газеты он уже перечитал, телефон разряжен, а ещё ему жутко хотелось курить. Так Виталий и продолжал вглядываться в беспросветную хмарь за окном, споря со своими внутренними установками. Иногда вслух. Это переходило в какую-то быстрорастущую шизофрению. Всё мешает. Чувства мешают, звуки мешают, совесть мешает. Вот он доедет до пункта назначения и ничего не изменится, всё на свете продолжит ему мешать, потому что Виталий такой человек, он не может взять ответственность за себя и пеняет на внутренние и внешние раздражители.
Говорили ему родители с самого детства — рано или поздно настанет время менять привычки, спорить с самой жизнью и бороться с обстоятельствами. Виталий никогда ни к чему не был готов. И вот он отправляется, казалось бы, в никуда навстречу ничему. Всё, что для него было важно, он уже потерял и сейчас теряет остатки разума в долгой и мучительной поездке. Желание какой-то новизны было пассивным и вялым. Желалось желать, а вот делать как-то не желалось. И вот в этой спячке будет проходить этот сраный день, а следующий будет не менее сраным. Он просто будет, будет и всё. Хотя привычка барахтаться в сраных днях без перерыва Виталия уже совсем не удивляла. Оставалось только думать о том — что же там дальше, в той самой конечной точке назначения, куда его направляет гулкий железнодорожный транспорт. От Виталия все бежали, об этом он не переставал думать, казалось бы, ни на секунду, люди с такой же охотой ускользали и из его жизни, с какой и появлялись в ней. Знать бы ещё — почему, и что он такого натворил... убил ли человека, ограбил ли старика или растлил малолетку? Ничего страшного Виталий в своей жизни не сделал, но будто кто-то невидимый шепчет на ухо людям, расположенным к нему изначально, какие-то несусветные гадости про его персону, а те ужасаются и стараются как можно быстрее свинтить из его жизни, стерев всё, что их связывало с этим якобы "жутким человеком".
Когда Виталий ещё не был Виталием, а был маленьким Виталиком, его многие любили, холили и лелеяли, старались при всяком удобном случае потискать и потрепать его за рыжие кудри. Но время шло, жизнь расставляла фигуры на шахматной доске таким образом, что в этой партии он заведомо был проигравшим, это впоследствии и привело к вынужденной схеме — чемодан, вокзал, деревня. Уж в деревне-то его примут таким, какой он есть, там не привыкли к новым людям, поэтому каждый прибывший поселенец втрое возрастал в своей ценности. Тут будут другие заботы, другие мысли и полная отрешённость от мира, где ему не рады, а в ответ он не рад никому. Его полюбят, обязательно полюбят. Его приласкает шелест листвы, его мрачное лицо озарит огонёк в костре, а речная вода смоет с него всю порочную грязь, которой измазало его ехидное окружение. Там даже телефонной связи нет. С этими мыслями Виталий открыл окно, взял свой намертво разряженный телефон и размашисто выкинул его, провожая взглядом процесс его скоропостижного умерщвления. На следующей станции его ждал перекур.