Почему «враги народа» легко признавались в своём предательстве
Знаменитые процессы над «врагами народа» в середине 30-х годов, их возникновение и результаты не являются тайной. Нераскрытой тайной остается вопрос: Почему так легко признавали свою вину военные, прошедшие царские тюрьмы и ссылки революционеры?
В начале 30-х советским разведчикам удалось привлечь к сотрудничеству высокопоставленного чиновника Германии, руководившего службой прослушивания телефонов. Источник стал поставлять телефонные переговоры первых лиц Германии на магнитофонных пленках. Данная информация докладывалась лично Сталину и только одним чекистом – Артуром Артузовым, минуя вышестоящее начальство разведывательного органа РККА. Неоднократные проверки специалистами подтверждали подлинность материалов.
Весной 1935 года источник в Германии покончил жизнь самоубийством из-за неразделенной любви. Но советским разведчикам повезло. Чекистам удалось завербовать его заместителя, которому всегда не хватало денег на карточные игры и женщин. За дополнительное вознаграждение новый агент предложил снабжать «хозяев» данными прослушки не только из Германии, но и из СССР! Сталин всегда был подозрительным и приказал за такую информацию не жалеть денег. Пленки с записями голосов «друзей» и «соратников» - и новые, и ранее записанные – потекли рекой.
Нельзя исключать, что появление нового «источника» было хорошо спланированной операцией спецслужб фашистской Германии. Но на магнитофонной ленте были записаны такие откровенные разговоры и с такими подробностями, что у Сталина не оставалось сомнений в предательстве людей, которым он доверял. Наиболее внимательно Иосиф Виссарионович изучал разговоры Зиновьева, Рыкова, Каменева, Бухарина и т.д. Даже Сергей Миронович Киров, всегда останавливающийся на квартире Сталина по приезду в Москву, в кругу соратников высказывал намерение покончить с «зарвавшимся грузином». Сталин прекрасно знал все голоса, все интонации говорящих, поэтому сомнений в достоверности записей у Вождя не оставалось.
Для установления масштабов предательства Сталин поручил Лазарю Моисеевичу Кагановичу провести расследование деятельности технических отделов НКВД, так как прослушиваемые им записи велись и по каналам закрытой правительственной связи.
Было установлено, что глава НКВД Генрих Ягода несанкционированно прослушивал разговоры членов ЦК партии, правительства и самого Сталина. Ягода сам определял порядок доклада вождю о результатах «прослушки» и ловко манипулируя данными, мог влиять на решения Сталина. В закрытом кругу Ягода не раз заявлял, что он могущественнее самого Сталина. С целью выявления контактов, Ягоду перевели в наркомат связи СССР и в марте 1937 года арестовали. В ходе следствия он признался, что прослушивал все переговоры Сталина, в том числе и по ВЧ-связи. Для этого, по его указанию, в Германии неоднократно приобреталась спецаппаратура, которую впоследствии обнаружили на конспиративной квартире Генриха Ягоды.
В 1935 году от немецкого источника были получены сведения об организации заговора маршалом Тухачевским. Но Артузов, будучи другом Тухачевского, докладывал Сталину не всю информацию. Правда вскрылась только весной 1937 года при аресте Артура Артузова и обыске в его квартире. От Сталина были скрыты записи разговоров Тухачевского с немецкими генералами, сделанные на совместных маневрах в 1932 году. Тогда и велись переговоры о вознаграждении за передачу секретных сведений германской стороне. Там же были обнаружены записи телефонных переговоров высших военных руководителей Страны Советов – Тухачевского, Уборевича и Якира, содержащие данные о подготовке и захвате власти в СССР.
22 мая 1937 года в Куйбышеве (Самара) был арестован Тухачевский. После предъявления десятков записей телефонных переговоров бывший маршал сразу же признался в заговоре против Сталина. Прокатилась волна арестов среди военных, политических оппонентов Сталина. Практически все были позднее расстреляны, в том числе и Артузов.
Удивительно, что на следствии «враги народа» очень быстро признавались в шпионаже против Советского Союза, когда им предоставляли магнитофонные записи их бесед. Арестованные испытывали шок, когда слышали свою речь. Закаленные бойцы революции, боевые офицеры теряли способность самоконтроля, оговаривали себя и своих товарищей.
Кстати, в то время никто не отрицал фактов применения к «врагам народа» методов физического воздействия, которые санкционировались решениями Центрального комитета партии большевиков. Это признавалось правильным и обоснованным действием следствия.