Молчание, нависшее после реплики Щиит-ро, всколыхнуло новый заряд дрожжи в неустойчивых ступнях Ано-нээ. В памяти замелькали недосказанные обрывки первого видения, оглушая риторикой болезненного вопрошания. Клокоча в ушах, оно допросной пыткой выясняло, почему ученик не бросился в воду, не поплыл за мудрым Сэн-Бэем, так и оставшись стоять на утесе Ли в оцепенении до полудня.
Стоило будущему фаагэ обернуться в сторону храма в тот проклятый миг, как пред собой он обнаружил воистину нелепое и пугающее зрелище – оживший до-мару Лии-са, пытаясь совладать с равновесием и не упасть к ногам послушника, разводил в сторону угловатые чешуйки о-содэ для удержания баланса. Внезапно, он выровнялся, наклонился на правый бок и центром плечевой зоны исторг клубок длинных, всклокоченных волос неизвестного, напоминавших в ночном освещении опустившуюся на наплечники птицу.
Пытаясь помочь своему хозяину освободиться из удушающих смоляных оков, худощавая кривая ручонка высунулась из пластинчатых наручей, смотала часть растрепанных прядей в кулак, а вторая, облаченная в тяжелую рукавицу, принялась скрести чешуйчатым ребром о натянутые волосы, в надежде отрезать или оторвать их. При очередном повороте большой палец рукавицы, на счастье заточенному и задыхающемуся несчастному, выстрелил маленьким лезвием, позволившим благополучно завершить остриг без дополнительных травм.
– Забери это! – знакомый голос Щиит-ро раздраженно донесся с вершины до-мару, а свободная от доспехов рука, содрогаясь, протянула наспех отрезанные клоки непослушной черной соломы испуганному Ано-нээ.
Даа-шэ, борясь с неудобством, продолжал придавать прическе желаемую форму, неумело ворочая маленьким лезвием над своим вырожденческим черепом, но тяжесть до-мару и неправильная самостоятельная шнуровка всячески противостояли задуманному. Через секунду, из-за спины Щиит-ро, поблескивая в отсветах луны серебряными фукигаэси, появился ослепительный дзунари Лии-са и одним резким рывком был водружен поверх кирасы. Недолго продержавшись, едва не свернув шею при падении своему новому несостоявшемуся хозяину, он скатился к ногам Ано-нээ, бросившего быстрый взгляд на успокаивающееся море – такасэбуне Сэн-Бея, превращаясь в точки, двигались к горизонту.
Прибрежный ветер, ощутивший себя полноправным хозяином покинутой общины, небрежными ударами грубых нитей, неопрятно свисавших с холщовых полотен – верных защитников обитателей Ли-Си от полуденного зноя, раскидывал обрезки пугливых лунных дорожек по бугристой поверхности татами.
Колонии мучных хрущаков – пожирателей подгнивающей яблочной плоти, образовывали основной рельеф тростниковых матов, творя из себя новое живое покрытие; пугающий саван озлобленных насекомых, прогрызавших потаённые ходы к лакомой набивке из рисовой соломы.
Ано-нээ, устрашившись быстроты реакции и надменности реплики Щиит-ро, попятился назад, беспомощно цепляя ослепляющую темноту локтями, готовыми в любую минуту вступить в ожесточенную борьбу за устойчивость его дрожащего корпуса. Еще шаг и риск оказаться спиной к священнейшему месту – токономе, посвященному обретению легендарным Солнечным Лии-са лучезарных до-мару от самой огненной богини Ли-сии Чи-кэ, возрастет до пугающей отметки.
– Ослепший в темноте, прозреет к свету. – Щиит-ро, продолжал отыгрывать привычный образ обезумевшего генератора неуместных шизофреногенных цитат, отбросив недоумевающего Ано-нээ в зловонный угол с разбухшими телами подгнивающих боккэнов.