Звезда, певица и красавица прилетела в Москву в 1963 году. Глядя на её великолепную фигуру, никто не сказал бы, что ей уже исполнилось 62. Марлен Дитрих выступала в роскошном платье, расшитом блестками, и лебяжьем манто с царским шлейфом. Когда она подошла к микрофону, конец шлейфа остался за кулисами. Сказочная женщина с идеальной фигурой и волшебным голосом.
Её спросили:
- Что бы вы хотели увидеть в Москве? Большой театр? Мавзолей?
- Нет, - сказала она. - Я мечтаю увидеть Константина Паустовского.
Представители компетентных органов сначала решили, что актриса шутит. Юмор у неё и правда был необычный. Эдит Пиаф, с которой Марлен Дитрих дружила, вспоминала, что "необыкновенно простая в жизни, она обладает прелестным чувством юмора".
Как-то Пиаф переодевалась к концерту в артистической уборной в "Версале". Посетители постоянно стучались в дверь, не давая одеться и сосредоточиться. Дитрих пришла на выручку подруге. Просунув голову в приоткрытую дверь, она спросила очередных поклонников Пиаф:
- Что вам угодно? Я секретарь мадам Эдит Пиаф...
Потрясенные, люди здоровались с Дитрих и уходили, и игра длилась долго, пока один господин очень вежливо и без тени улыбки уточнил:
- Да? А я и не знал этого. Скажите, может быть, шофером у мадам Эдит Пиаф служит Морис Шевалье?
Но в Москве она была совершенно серьезна и хотела видеть Паустовского. Непременно.
В этот день Константин Паустовский неожиданно был выписан из больницы, где оказался из-за серьёзных проблем с сердцем. Его лечащий врач задействовал все лексические идиомы, чтобы объяснить своё несогласие с этим фактом.
То, что его, Паустовского, хочет видеть сама Марлен Дитрих, стало полной неожиданностью для забытого, тяжело больного писателя. На сцену в ЦДЛ он вышел чуть покачиваясь, очень худой и бледный. Но яркое, необыкновенное обаяние удивительной женщины захватило и его, заставив забыть о болезни.
А Марлен, не сказав ни слова, вдруг упала перед ним на колени и, схватив его руку, начала её жарко целовать. Она прижимала руку к лицу, залитому огромными, "бриллиантовыми" слезами и не хотела отпускать эту слабую, бледную руку своего кумира.
А потом она попыталась встать в своём очень узком платье, расшитом камнями. Стразы полетели во все стороны, швы платья разошлись, но встать дива не смогла. Тогда Паустовский, которому на тот момент исполнился 71 год, тоже встал на колени, обнял прекрасную певицу и попробовал помочь ей подняться. Безуспешно.
Зал разрывался между хохотом и слезами умиления. Только один человек не обращал на эмоции зала никакого внимания. Это был лечащий врач Паустовского. Подбежав к сцене, он яростно проорал:
- Паустовский!!! Немедленно в кровать!