Главная особенность демонстративной жертвы — это тревога маленького ребенка, попавшего в непонятный и опасный взрослый мир. Это поиск убежища в детском возрасте из-за иллюзии, что с помощью послушания и хорошести можно получать внимание и заботу. Это возвращение в детскую комнату, в которой надо дождаться, когда придут хорошие взрослые. Главная причина, которая удерживает в этом состоянии — это надежда: если желаемого пока нет, значит еще недостаточно пережито страхов, наказаний, боли, обиды…
Демонстративные жертвы — это демонстративные и жертвенные — обобщенное название единой группы людей, которые в силу личной истории и волею судеб оказались на сломе эпох. Они удерживают в своей психике два полюса — традиционную патриархальную восточную модель организации жизни и эгалитарную (от фр. l'égalité — равенство) западную. Это люди, оказавшиеся между двух культур, колеблющиеся между традиционализмом и модернизмом.
Демонстративная жертва - это не диагноз, а такая жизнь. Жертва без демонстрации и свидетелей никакая не жертва, никому не нужна, а «на миру и смерть красна». А уж если что и демонстрировать по-настоящему, то, конечно, же жертвенность. Все остальное - власть, деньги, любовь - просто пошло.
Больше жертвенности, чем демонстративности
… свойственно тем, в ком больше незащищенности и подавленности, чья жизнь в детстве была суровой и лишенной любви. Если то плохое, что происходит со мной будет замечено свыше, то придет спасение. Это типичные герои Достоевского, ищущие себя через страдания и выбирающие путь саморазрушения ради спасения души:
«чем больше стремятся погубить себя, тем вернее находят себя. … Разрушая себя, они разрушают лишь оболочку, скрывающую внутреннего человека, и достигают спасения души в высшем смысле слова. Чем больше их напряжение, чем больше они извиваются и корчатся в муках, тем больше они бессознательно способствуют акту рождения. Ибо только в самой жгучей боли может появиться на свет новое существо. Нечто огромное, необычайное должно прийти освободить их, какая-то могущественная сила должна стать повитухой в самый тяжёлый час; на помощь должна явиться милость, всеобъемлющая любовь» (Цвейг С. Три мастера).
Это люди, выглянувшие за границы патриархального мира, но не ставшие свободными. Они узнали нечто необычное, но все еще живут по обычаям и законам патриархата, один из которых неумолимо гласит, что для жизни и получения желаемого требуется жертва. Все патриархальные сказки о том, что кто-то обязательно страдает, кого-то в итоге накажут, а хороший герой останется с вознаграждением.
Больше демонстративности, чем жертвенности
…характерно для тех, кто живет в менее жестоком мире, кто знаком с проявлениями любви, кто уже «заразился» вирусом индивидуализма и верит, что защищенность и благополучие заслуживают не жертвенностью, а красотой, яркостью и привлекательностью. Их принадлежность патриархальному миру выражается в том, что они все еще вынуждены заслужить любовь. Они ориентированы на мужской и отцовский мир — «мужчины, лучше (сильнее, надежнее), чем женщины», а счастье напрямую зависит от того насколько удастся расположить мужчину и стать для него желанной.
В то время как феминистки обвиняют мужчин в харассменте, во многих сообществах мужское домогательства и грубые жесты провокационного свойства все еще норма, а отсутствие сексуального интереса мужчин воспринимается как безразличие и отвержение.
Гендерное неравенство в профессиональной сфере по-прежнему остается нормативным, привычным и незаметным даже в странах с демократическим укладом. Мало кто из живущих внутри патриархального мифа будет спорить, что для достойного социального положения девушка, женщина должна или удачно выйти замуж, или продавать сексуальные услуги, или превосходить мужчин по своим волевыми, интеллектуальными и творческими способностям.
Сергей Дрёмов - к.м.н., врач-психотерапевт, аналитический психолог, психоаналитик.
Консультации дистанционно: ☎ 8-917-101-34-34 - SMS, WhatsApp, Viber. Skype – sdremov21.