Впервые я услышал о таком народе - крымские татары - когда семиклассником отдыхал в Артеке. Меня тогда поразили названия местных гор и рек, звучащих так близко и понятно - Аю-Даг, Суук-Су.
Я спросил у учительницы по истории:
- А какое здесь местное население?
- Украинцы, русские... А раньше были крымские татары.
- А почему раньше? А куда они делись?
- Крымские татары во время войны помогали немцам воевать против наших партизан, поэтому их после войны выселили в Сибирь.
- Всех?!
- Да, всех. Но некоторые, которых не успели поймать или те, которые потом тайно возвращались, занимались бандитизмом - убивали советских людей.
Я, конечно, быстро сообразил, что названия гор и рек остались от этих самых крымских татар. Но ещё больше меня поразил кусок Отечественной истории, про которую я до этого совершенно ничего не знал. А ещё в моем воображении живо нарисовались бородатые люди с кинжалами, крадущиеся в тёмных переулках, чтобы убивать мирных советских граждан.
В дальнейшем, по мере взросления, я поймаю себя на том, что жадно буду слушать и впитывать такие эпизоды из истории нашей страны, которых не будет ни в учебниках, ни в книжках. Про то, что во время войны были депортированы не только крымские татары, а и чеченцы, ингуши, балкарцы и другие народы. Про то, что ещё долго после войны в лесах Западной Украины и Литвы партизаны вели борьбу против Советской власти. Про то, что, оказывается, был (да и сейчас есть) такой народ - поволжские немцы... а потом с перестройкой открылись информационные шлюзы и широкой аудитории стали известны Солженицын с его "Архипелагом ГУЛАГом", другие малоизвестные факты истории.
Вживую я увидел крымских татар на 1-м съезде Союза Татарской Молодёжи "Азатлык" в 1990-с году, куда был приглашён в качестве гостя. Там была делегация и из Крыма. От них я услышал уже другую, отличающуюся от той, что мне рассказывала учительница истории в Артеке, интерпретацию истории их народа. А официальной истории как бы не было тогда вовсе.
Среди крымско-татарских делегатов выделялась молодая и очень красивая женщина. Она так горячо и зажигательно читала с трибуны Съезда свои стихи, что весь зал аплодировал стоя. Звали ее Лилия Буджурова. В перерыве она подарила мне сборник своих стихов. Самиздатовских, конечно же. В них была вся история депортации и боль крымско-татарского народа. Эти стихи невозможно читать без слез.
Когда подросла моя старшая дочь и ее пригласили участвовать в районном конкурсе чтецов, я дал ей выучить для конкурса одно из стихотворений Лилии Буджуровой "Разговор с сыном". Когда она выступала плакали все: и члены жюри, и гости, и даже другие участники. Надо ли говорить, что стихотворение безоговорочно заняло первое место.
Сегодня крымско-татарский народ снова переживает непростые времена. На фоне обострившихся отношений между Украиной и Россией татарский фактор пытаются использовать все кому не лень: и Украина, и Запад и сама Россия.
Но вся фишка в том, что выиграть в этой возне сможет не тот, кто будет пытаться использовать и разыгрывать эту карту, а тот, кто даст крымским татарам по максимуму то, что им нужно - спокойно жить и развивать свою культуру, образование, язык и общество на своей земле.
Больше всего возможностей дать это крымским татарам сегодня у России, но самая неуклюжая политика по отношению к ним сегодня тоже у России. К сожалению.
Сегодня - 18 мая - годовщина депортации крымских татар. Я желаю, чтобы этот многострадальный народ почувствовал, что как можно большее количество сердец и душ российских граждан сегодня скорбит вместе с ними. Ниже привожу два стихотворения Лилии Буджуровой.
РАЗГОВОР С СЫНОМ.
Где ты, мой сыночек сероглазый?
Что ж ты не приснишься мне ни разу взрослым:
Ты, наверно, уж седой?
Не болит ли на плече местечко
Помнишь, ты ушибся о крылечко?
Ах, какой то виделось бедой…
Помнишь, день такой был – ясный- ясный,
Шли тогда с тобой мы в твои ясли,
В тот проклятый страшный майский день?
Что ж ты, сердце глупое, молчало,
Ничего кругом не замечало?
Только в небе жаворонков звень…
Ты не знаешь, сын, что дальше было –
Как меня слепым прикладом били,
Не рвалась чтоб за тобой бежать,
Как твою сестренку уносили,
Знали, подлецы, какою силой
Сердце материнское держать.
Как потом я поезда встречала,
В окна их летящие кричала
Твое имя, род твой и село…
С той поры, когда смотрю я фильмы,
Где встречают на вокзалах милых,
Словно в душу пеплом нанесло.
Сколько детдомов я обыскала,
Сколько душу горькую таскала
По дворам бесправья и потерь!..
И сейчас мне этот ужас снится
Чьи-то пальцы мнут и мнут страницы
С именами потерявшихся детей.
А потом однажды мне сказали:
«Сын ваш умер где-то на вокзале,
Потому его в бумагах нет…»
Ты не думай, мальчик, я не верю,
Ведь не люди мне сказали — звери.
Лишь зверей достоин был ответ…
Я уже стара, родной сыночек,
У твоей сестры большие дочки,
Много с ними счастья и забот;
Только часто долгими ночами
Слушаю у двери, не стучат ли,
Кажется, что ты придешь вот-вот.
В эти ночи я прошу у Бога:
– Покарай тех нелюдей дорогой
В дальний путь от дома своего!
Накажи и их моей бедою,
Сделай душу всю от слез седою,
Отомсти за сына моего!..
ПОКАЖИТЕ МНЕ КУСОЧЕК КРЫМА...
В том году всё лето было жарким,
Но не это в памяти моей…
Умирала крымская татарка
Вдалеке от родины своей.
Задыхаясь, об одном просила
Иль в бреду своём, иль в полусне
«Дети, я прошу, кусочек Крыма,
Покажите перед смертью мне».
С черноморскою водой бутылку,
Подносили медленно к глазам —
Головой качала, только жилка
Билась, закрывая путь слезам.
Дочь ей ломтик груши приносила
«Мама, видешь, крымская «бера»?»
«Нет же, дочка, мне кусочек Крыма,
Я же говорила вам вчера».
Позовите сына поскорее.
Он меня, наверное, поймёт.
«Сын, тебя под сердцем грела,
Посади меня на самолёт!
Я ещё сумею встать с постели
И дойти ногами до такси.
Чтоб увидеть Крым, да неужели,
Бог не даст для этого мне сил?!»
Выходил, глаза от близких пряча.
(Как бы поуверенней шагать?)
А потом сидел за домом, плача,
Силы собирая, чтоб солгать.
Возвращался: «Мама, нет билета
(Смотрит мать с отчаяньем немым),
Знаешь ведь, родная, что на лето
Невозможно взять билета в Крым».
«Я не верю. Попроси соседа,
Друга, тот с влиятельной роднёй.
Я там Бога попрошу, чтоб беды,
Обошли их семьи стороной».
Уходил и возвращался снова,
С каждым разом повторяя «нет».
Мать уж больше не корила словом,
Только взглядом жгла: «Где мой билет?»
А потом: «Молчи, сынок, я знаю,
Что добра ты матери желал.
Только брат твой, что погиб в том мае,
Он бы мне билет домой достал!
Торопитесь, я уже не в силах,
Смерть упрашивать о каждом дне.
Дети, я прошу, кусочек Крыма,
Покажите перед смертью мне!»
«Сколько можно болью резать душу!
Хватит, мать, молчи, не говори…»
Умерла с открытым взглядом ждущим
И с рукой протянутой к двери.
Знаю я: у всех трудна дорога,
Хватит многим матерям и бед, и лет,
Но прошу вас, люди, ради Бога,
Дайте нашим матерям билет!
