Москва, День России, 2017 год. Кафе на Цветном бульваре.
В то время, когда наиболее приспособленная к жизни в России часть жителей нашей страны, проводит праздничный "День России" в непосильной работе на дачных участках, пустом времяпрепровождении, пьянстве и разврате всех видов и возможностей, я ранним утром встречался со своим однокурсником, который привез свою единственную дочь в Москву, для целей поступления на экономических факультет престижного московского вуза.
Здесь нужно заметить, что волею судьбы мой товарищ, назовем его Вадиком, будучи урожденным москвичом, учился вместе со мной в серьёзном московском институте. Именно там, попав его словам, под стрелу амура, он женился на дочери весьма уважаемого в советском прошлом партийного функционера, а после всеми порицаемого владельца виноградников. Злые языки, после говорили, что, мол этим самым «амуром» и был папа будущей супруги моего товарища, а стрелою стало желание способного паренька из самой обычной семьи, вырваться из бытовых неурядиц девяностых годов, без особых на то усилий. Так это или нет, значение уже не имеет, зато оказалось очень значимым, что сейчас он является гражданином одной из стран постсоветского пространства, проживает в столице весьма незалежного, хотя совсем небогатого государства под названием Молдова.
И вот практически пустой пункт общепита. Я приехал на полчаса раньше, по старой привычке всегда приезжать на место встречи за некоторое время до, возникшей у меня еще с тех самых неустроенных девяностых, когда самая заурядная деловая встреча могла закончиться потенциальным конфликтом и пути отхода нужно было прорабатывать заранее.
Мысли о собственной паранойе у меня были безжалостно прерваны внезапно появившимся Вадиком, который вел под руку девочку. Вообще-то меня сложно чем-то удивить, но моим визави это однозначно удалось! Культурный шок вызвали их наряды - Вадик был одет в клетчатый костюм-тройку с галстуком-бабочкой и походил бы на Коровьева из "Мастер и Маргарита", если бы на нем были разбитое пенсне и кепи, а его дочка, назовем ее Аделина в костюм одной из героинь японского аниме с яркими гольфами, короткой юбочкой и большим количеством разноцветных бантов, все это великолепие усугублялось тридцатиградусной жарой на улице. Почувствовав себя Берлиозом из того же нетленного творения Булгакова, постарался как-то примерить себя с новой реальностью, но вышло плохо, так как вероятно мой вид не оставлял возможности для двоякой трактовки первого впечатления, посему после мгновенного представления сторон было решено расспросить вновь прибывших о том, как идут дела у них на родине.
Дела «в этой стране», по словам Вадика, идут плавное перетекая из одного кризиса в другой. Идут трудно, как с путами на ногах. Я предположил, что именно эти путы сделали так, что сколь-нибудь значимая экономическая активность находится в отделившемся Приднестровье. Не обращая внимание на мое предположение, рассказчик продолжил описывать свой безрадостный личный пейзаж. В нем красовался на переднем плане разрыв с женой, бросившей его с дочерью и тестем ради перспективных отношений с румыном не первой и даже не второй свежести, который на поверку оказался православным цыганом, что казалось Вадику как-то по-особенному унизительным. Ландшафтом картины стало закрытие по требованию ЕС завода, на котором последние двадцать лет трудился мой товарищ. И все это вырисовывалось на фоне финансовых проблем тестя, как основного добытчика средств для жизни, из-за ограничения поставок вина в Россию.
После несколько неловких, но вполне дружеских приветствий и положенных по случаю долгой разлуки восклицаний, разговор неожиданно для меня перешел в потенциально конфликтное русло:
- Брат, ты мне скажи, почему Россия не дает продавать нам вино? Оно хорошее и очень недорогое!
- Дружище, наверное, все из-за Крыма! Там же свое вино, его тоже нужно кому-то продавать!
- Вот! Все это проклятый русский... ну то есть российский империализм.
Почувствовав неладное, я решил перевести беседу ближе к предмету встречи, коим был вопрос о поступлении Аделины в один из престижных вузов Москвы.
Тут нужно сразу оговориться и заметить, в рамках общественной нагрузки, последние лет десять, я занимаюсь подготовкой и продвижением детей друзей и знакомых в высшие учебные заведения.
Обыкновенно для начала, в рамках профориентации так сказать, я завязываю хитрый разговор, стараясь понять уровень подготовки будущего абитуриента на несколько отдаленных темах. Однако в данном случае, от это идеи пришлось сразу же отказаться, по причине безапелляционного заявления Аделины, заявившей сразу что она - потенциальная экономист и любые сомнения в этом считает для себя совершенно неприемлемыми. Далее, будучи от природы весьма сообразительным и пытливым ребенком, не теряя понапрасну время, сразу она взяла меня "в оборот", пытаясь выяснить как можно больше обо всем, что, по её мнению, я мог бы знать из условий жизни в современной столице России. Посыпались вопросы от устройства транспорта в Москве и возможностей общепита до проблем гей сообщества в условия "травли кровавым режимом". Отдельным потоком были вопросы под названием все о «крупных московских магазинах». Я сразу вспомнил крылатую фразу героя Андрея Миронова из миниатюры «Москвич», о том, что ГУМ и ЦУМ – это, конечно тоже Москва.
Пытаясь устоять перед бушующим информационным натиском, обратил внимание на некоторое недоверие к моим ответам со стороны подрастающего поколения. На мой вопрос "что Вас смущает?" - мне было заявлено, что "... все как-то странно сегодня в Москве. Вроде бы должен отмечаться праздник "Дня независимости России от империи СССР", но настроение у горожан какое-то невесёлое. Создается впечатление, что тирания вашего Путина не дает людям раскрыть настоящие эмоции и прочитать себя в праздновании свободы от оккупации СССР. Также непонятно, почему она нигде не видит американские флаги и надписи благодарности освободителям ...", посему все сказанное мной о текущем положении дел в России вообще и в Москве в частности, ей кажется сомнительным…
Обыкновенно в подобных случаях, я стараюсь подыграть собеседнику и в нужный момент подколов, довести ситуацию до маразма, чтобы абсурдность стала совершенно очевидной. В определенный момент, набрав в легкие побольше воздуха для солидности, и жестко прервав молодое дарование от экономики, я выдал следующее: "... Дитя, конечно много лет назад, Россия, после беспримерной победы американцев над СССР, обрела независимость от тоталитарной империи, но ... (здесь я многозначительно взял паузу) несмотря на поражение на поле боя, СССР, как страна никуда не исчезла и по-прежнему угрожает молодой российской демократии своим чудовищным военным потенциалом! Тысячи и тысячи тайных шпионов повсюду! Вы слышали про КГБ? - Эта жуткая организация до сих пор постоянно следит за всеми! Поэтому, демократичные москвичи и жители других городов опасаются публично радоваться празднику и прославлять американских спасителей. Все происходит исключительно внутри себя, называется "русская душа"...".
Тут моя собеседница, как-то по-особенному сосредоточенно задумалась, а потом заметила: "... да ... Я слышала, что российский Президент тоже работал в этом самом КГБ...". Вероятно, в этот момент, осознание такого чудовищного открытия парализовало возможность к размышлению и желание продолжать разговор на эту тему. Тут уже я решил, что жути нагнал уже достаточно и самое время разрядить обстановку, для чего заметил, что неплохо было бы спросить и Папу, что он, как человек рожденный во время "Советской оккупации" на эту тему думает, и характерно подмигнул своему товарищу. В ответ я услышал следующее: "Друг, мы с тобой помнится не всегда ладили в институте, но я прошу никому не говори про ее слова о Вашем Президенте, кроме нее у меня никого нет!". Мое холодное каменное сердце начало сжиматься. Давно позабытое чувство неловкости чуть было не выбило слезу…
Вместо эпилога:
Дыбы удушить душевные позывы как говорят «на корню», решил перейти к главной, то есть финансовой части беседы, предложив, оставить политику на время, поинтересовался у Вадика, какой у нас, то есть у него бюджет на все про все. И тут от очень кратко, но с большим чувством, поведал всю мировую скорбь молдавского народа. Через полчаса страданий на тему «вино русские не покупают» и «Европа завод закрыла», я выдал финальное «ша!» и попросил написать потенциальный бюджет на бумажке, чтобы мой товарищ не испытывал неловкости, параллельно про себя оценивая услышанное прикидывал о каких деньгах речь идет на самом деле и что за это можно получить в Москве, не вызывающее у меня самого чувства уныния в вперемешку с непосильной злобой.
Наконец, сумма была написана. Интуиция не подвела – с учетом «резерва» хватало только на один из так называемых университетов, что в моей юности носили неприметное название «институт». Начали было обсуждать детали, но тут Алина, как-то хитро смотря на меня спросила: «Скажите, а диплом этого университета в СССР будет приниматься?». Осознав всю глубину моего падения в глазах молодого поколения, я уже было хотел каяться и признаваться во всех сметных грехах, но меня опередили…
- Я всегда хотела работать в настоящей имперской организации, ну как в «Звездных войнах», чтобы френчи, сапоги и марш за кадром!