Кто дает угнетенному бедностью, тот дает Господу;
а кто ссужает всякого мимоходящего, тот бросает псу.
Василий Великий
Говорят, в древние времена, когда мужчины были грубыми, вспыльчивыми и в шкурах, а женщины не брились и не носили колготок, люди не умели считать.
А теперь умеют: спящий пересчитывает перед сном овечек, звездочёт — яркие плевочки в небе, старый ростовщик с длинным носом — медяки. Я не исключение. По пути в пятничный офис считал нищих.
Московских уличных и электричных нищих. За мой путь Химки-Комсомольская-Рижская вышло девять человек. Были молящиеся старушки с иконами, были люди с картонками, были собирающие на операцию мужу-сыну-свату с аккуратно подготовленными документами в файлах, была грустная цыганка, были юродивые с колокольчиками или причитаниями.
Помню себя, красивого, молодого, семнадцатилетнего, только что приехавшего в Москву — как мне было их жаль, как мне было стыдно, что я ем, сплю, здоров и счастлив, а эти несчастные, добрые люди — нет. И давал, давал деньги.
Кто-то из великих сказал: «Человек, подлец, ко всему привыкает». Годы шли, Москва становилась знакомой и почти родной. Обладая отличной памятью на лица, узнавал: вот человек, едет в Тамбов уже полгода, вот женщина, беременна пару лет и всегда с большим, восьмимесячным животом, вот бедняга, старый и обездоленный дед, болтающий по телефону не самой низкой стоимости, вот, о чудо, встающий с коляски калека…
Видел, как побирающийся дядька расхохотался на предложение пойти поработать кладовщиком: «Сколько зарплата? Двадцать тысяч?! Да я здесь за месяц пятьдесят собираю». Наблюдал, как при попытке купить билет до Саратова отставшему от поезда, тот слёзно молил: «Деньгами мне, деньгами бы!» Как женщине, у которой умирал сын, предложили положить ребенка в больницу, предложили помощь, но та с изменившимся лицом, что-то невнятно пробормотав, резвой походкой ушла в закат.
В нашей стране, особенно в последнее время, надо быть аккуратным. Выйдешь невзначай с плакатом в стиле «Нет Платону» или «Путин – вор» и, где бы ты ни был, даже в самой глухой чаще, окажешься задержанным сотрудниками полиции. Но нищие… Их так сложно изловить, это так тяжело прекратить, власти бессильны, законы не работают.
Злые языки, впрочем, говорят, что это целый бизнес. Бизнес на жалости, на милосердии, на чувстве вины, бизнес на таких наивных дурачках, каким я был в годы своей юности.
Или нет? А что, если за сотней выдуманных историй есть хотя бы одна правда? А ты не поверишь, усмехнешься, отвернешь лицо, обидишь.
Каждый выбирает для себя…
P.S. Вечер. Включил телевизор. Вероника Скворцова радостно рассказывала о достижениях отечественной бесплатной и доступной каждому медицины. Я улыбнулся. После появился ролик о больном ребенке, на которого у государства нет денег, которого нужно лечить за рубежом, которому можем помочь только мы, или умрёт. Я никоим образом не сомневаюсь, что пожертвованные в этот раз деньги придут, куда нужно, и, может быть, спасут жизнь. Но отчего-то сделалось мне нестерпимо грустно…