Все мы умрем, а некоторые к тому же и сдохнут.
Мечислав Шарган
Кладбища! Любите ли Вы кладбища так, как люблю их я?
Уверен, для многих они обладают противоестественно-притягательной, магнетической силой. Я иду к могилам и крестам, даже если родственники и друзья похоронены в другом месте, а на дворе обыкновенный, не праздничный день.
Часто моё знакомство с городом начинается именно с погостов: кладбище королей в Женеве, Зиммеринг в Вене, Инвалиденфридхоф в Берлине и Новодевичье в Москве. Пока прогуливаешься в вязком безмолвии, мягко и степенно ступая между могил, мимо проходят чужие жизни, годы, музыка, стихи, испытания, история.
Здесь похоронен Моцарт. Но музыка сделала его по-настоящему бессмертным
Признаюсь, не только покой, тень деревьев и отзвук времени влечёт сюда. Глядя на знак, в котором заключена вся человеческая жизнь, то есть тире между цифрами, ты невольно испытываешь радость, что сам пока здравствуешь, а в могиле лежит кто-то другой. Я здесь и сейчас, а они тогда и в прошлом, я есть, а эти были. И сразу собственные проблемы и горести кажутся сиюминутными, глупыми, ничтожными, как мошкара, они больше не стоят беспокойства и внимания.
Сколько слёз и стонов помнят эти надгробья? Матери и жёны, братья и отцы, потерявшие своих родных… Размышления о собственной смерти для многих невыносимы и пугающи, но уход близких подчас ранит сильнее.
Один мой знакомый, человек в солидном возрасте, с каждым годом всё чаще бывает на кладбищах, хоронит своих друзей. И как, должно быть, жутко и жестоко, когда ты постепенно и неотвратимо становишься одиноким, безжизненным, в очередной раз глядя на близкую могилу. Нет уже тех, кто знал тебя в детстве, в юности, всё меньше друзей, видевших тебя молодым. И эта мысль «ты следующий», куда от неё деваться? Безмолвие и одиночество давят, друзей по ту сторону баррикад гораздо больше, чем с тобой.
Смерть дорогого человека вызывает скорбь, уныние, заставляет страдать. Но стоит ли скорбеть о том, что без сомнения, случится со всеми нами? Смерть близкого выбивает из жизни, делает апатичным и равнодушным к работе, семье, друзьям. Неслучайно, ещё в древнем Риме был принят закон: вдова может скорбеть и носить траур только год. Потом она должна вернуться к жизни, влюбиться, выйти замуж. Уныние отравляет нас, оскверняет память об умершем. Куда разумнее сделать, чтобы скорбь была короткой, но память длинной!
Помнить, быть признательным за то, что человек был рядом, любил, общался прямо или через книги, стихи, музыку; сделал нас лучше, помог глубже узнать этот мир. Пока мы помним о человеке – он жив для нас.
Горечь утраты легче перенести, если разделить её с другими. Поэтому устраивают вечера памяти, собираются на поминки. Но, увы, часто люди на этих вечерах плачут притворно, всхлипывают ненатурально, скорбят понарошку. На поминках с аппетитом едят жареного карпа, запивают зубровкой, закусывают варёной картошкой с маслом, говорят длинные, слезливые тосты, вставляя невпопад: «О мёртвом либо хорошо, либо ничего». (Конец «кроме правды» у нас вспоминать как-то не принято). Пока человек был жив, нуждался в помощи, в общении, внимании – о нём не помнили. Спохватываются только после смерти или когда везут в реанимацию. Собираются родные, а если человек известный, то печатают некрологи, выходят передачи. Но человек, на самом деле, уже был убит забвением, равнодушием, умер заранее, до того, как в гроб опустили. Жутко…
Почему мы так боимся смерти?
Смерть – это закон существования живого, естественный процесс, при этом таинственный в своей неизведанности. От рождения каждый из нас носит в себе причину будущей гибели, и первый шаг младенца, который он делает в своей жизни, это шаг к смерти. Мы умираем для всего живого, во благо человечества. Сначала, при рождении, элементы соединяются, потом гибель разобщит наше тело и сделает его частью новых живущих. Всеобщее бессмертие сделало бы планету перенаселенной, душной, голодной, бесконечно воюющей.
Смерть пугает именно своей неизвестностью. Как тревожно смотришь в темноту, гадая, что тебя ждёт, так, заканчивая жизнь, не понимаешь, что за этим последует. Нам страшен даже не собственный уход, а гибель всего мира, ведь смерть - это мир минус мы. Когда ребёнок появляется на свет, для него, только для него рождается этот мир, а со смертью уходит.
Вечного покоя часто ждут, как избавления – от ужасов старости, дряхлости и немощности. Думаю, что у человека должно быть не только врождённое право на жизнь, но и на смерть тоже – самоубийство, эвтаназия создают непреодолимый рубеж, надёжно защищающий от болей, страданий и горестей.
И всё же жажда жизни в большинстве из нас очень сильна. В мультфильме «Геракл у Адмета», молодой человек прогневил капризных греческих богов, за что те предрекли ему скорую смерть. Но гибели можно избежать, нужно только найти другого, способного пожертвовать своей жизнью. И Адмет ищет. Верные друзья молчат, отводя взгляды, воины на поле боя, готовые резать и колоть друг друга, тоже отказываются, даже прокажённый, полуслепой, нищий, ничтожный старик не хочет оставить свою жалкую и безнадёжную жизнь. Редкий человек из нас желает присоединиться к умершему большинству.
"Геракл у Адмета". Разговор со стариком с седьмой минуты
Смерть всегда приходит не вовремя, Вы замечали?
- Боже, как рано он умер, всего 56!
- Как поздно ушёл, уже 101.
И никто не скажет: «Опа! 79, как раз в могилу!»
Особенно не вовремя умирают великие – всегда преждевременно. Так, спартанский царь Леонид погибает за отечество и свободу, Сократ или Джордано Бруно во имя знания и разума, апостолы во имя веры и братства. Обыватели часто уходят в могилу в сто лет, а умирают, едва появившись на свет.
И всё-таки, что ждёт нас после смерти? Самый честный ответ – не знаю. Боюсь, это неведомо даже покойникам. Наивно описывать априори неизвестное – всё равно, что рассуждать о бессмертии души или бесконечности. И эта неопределённость страшит. Но познание мира, человеческого тела, законов природы уничтожает ужас перед гибелью, делает нас сопричастными к тайне мироздания, если угодно.
Чтобы не мучиться страхом смерти, не нужно вспоминать её. Надо жить с нею, как с собственной кожей, как с данностью.
Думаю, легендарный царь СОЛОмон, задумчиво глядя на своё знаменитое кольцо с надписью «И это пройдёт» знал: пройдёт радость и горе, пройдёт его жизнь. Но пройдёт ли смерть?..
P.S. Недавно хоронили одного близкого мне человека. Когда все разошлись, я тихо постоял рядом со свежей землей, с тоской подумал о прошлом, и понял: Окончательная разлука с дорогими людьми – это неизбежность, судьба. А грядущая, может быть, встреча – надежда. И как хочется, чтобы она не была напрасной.