Когда Джие было восемь лет в замке Ронг случился пожар. В те выходные должен был пройти референдум по выходу Антакан из состава протектората, а поскольку отец Джии с самого начала занимал в этом вопросе нейтральную позицию, под его крышей собрались как сепаратисты, так и многочисленные консерваторы. Из первых больше всего споров вызывал молодой принц Эмин, явившийся в сопровождении дюжины слуг и новой любовницы. Он был обаятелен и весьма самоуверен. Его семья занимала высокое положение среди антаканской знати и именно им пророчили трон в случае отделения. Никто не знал, что принц делал в покоях на верхнем этаже, ведь всю его свиту разместили в отдельном цоколе. Он был своенравен, и мало кому доверял. Даже личный секретарь принца не мог с уверенностью сказать, в котором часу и, главное, зачем господин покинул спальню. Джия точно помнила, что слышала в ту ночь громкий спор. Она могла поклясться, что кто-то разбил стекло. Именно из-за шума она проснулась. И она видела мужчин в коридоре, а позже даже вспомнила их имена. Но отец велел молчать. Уже шла война, герцог боялся навлечь на себя неприятности. Джие часто снился один и тот же кошмар: будто она одна в горящей комнате, а на помощь, сколько не кричи, никто не приходит. И во сне она знает, что единственный способ спастись - выпрыгнуть в окно, но ей не хватает духу. - Живи, девочка, - вдруг слышит она голос. А потом сзади кто-то толкает. Время просыпаться. Тот прыжок сделал ее хромой. Правая нога была сломана в трех местах, и вопреки стараниям докторов кости так и не срослись правильно. Иногда по утрам нога болела. Джия растирала больное место краем подола.