Невиданная роскошь по нынешним временам: огромное раскидистое дерево росло прямо в центре двора, и вокруг него стояли три лавочки.
Лавочки эти почти никогда не бывали пустыми. Ранним утром здесь любили похмеляться местные алкаши, которые, однако, никогда не оставляли возле лавочке пустые бутылки. Эта странная со стороны похмеляющихся граждан забота о чистоте пространства объяснялась просто: рядом, считай, в метре от одной из лавочек, располагалась песочница, которую к полудню оккупировала местная дошкольная мелочь, под неусыпным надзором мам, которые, в свою очередь, сменяя алкашей, собирались под деревом.
Оставлять бутылки и прочий мусор в такой ситуации было совершенно невозможно, ибо мамы маленьких детей и утренние алкоголики знали друг друга, как облупленные, а зачастую даже были членами одной семьи.
Именно так обстояло дело в случае Кати и ее мужа, запойного Витьки. Витька был симпатичный брюнет, высокий, с улыбкой, которая украсила бы голливудского актера. Он работал на военном заводе слесарем, считался там классным специалистом, зарабатывал по триста рублей каждый месяц - немыслимые деньги по тем временам. Как все русские мастеровые рукастые мужики, он начинал пить с полудня пятницы, трезвел к утру понедельника, и гонял свою любимую жену, пышную блондинку Катю.
Катя выходила днем гулять вместе е со своим трехлетним сынишкой, и пока малыш копался в песочнице, сидела на лавочке и жаловалась таким же молодым мамам на жизнь. Иногда Катя сидела в темных очках, и в платьях с длинным рукавом. Это значило, что муж ее, Витька, накануне не только орал дурным голосом на весь подъезд, но и активно махал на жену руками.
-Ревнует он меня,- говорила Катя, и в голосе ее, наряду с безысходностью, звучала странная гордость.
Жила Катерина в одной из пятиэтажных хрущевок, которые окружали двор большой буквой П. Через двор, наискосок, бежала дорожка, обсаженная молодыми тополями. По дорожке часто шли люди с автобусной остановки, и женщинам на лавочке было на кого посмотреть.
-Витька мой ругается из-за лавки этой,- говорила Катя товаркам.- Как выпьет, так кричит дурниной: мол, сидите там, бляди, на мужиков пялитесь, а потом за гаражи с ними бегаете! Ну, дурак - дураком, что с него возьмешь!
Гаражи во дворе и правда, были в наличии. Разрешения на гаражные строения каким-то чудом получили несколько жильцов - инвалидов. Двор был настолько громадный, что четыре гаража, прилепившиеся стенка к стенке, не нарушали общей дворовой симметрии. К тому же, инвалиды обсадили свои железные коробки кустами и рябиновыми деревьями, постаравшись максимально прикрыть свои железные неэстетичные строения. В кустах возле гаражей дети играли в прятки, однако использовать это пространство для интимных целей можно было только с наступлением темноты. Днем все довольно хорошо просматривалось.
Видимо, именно это обстоятельство имела в виду Катерина, когда называла своего мужа Витьку дураком. Вечером-то Катя под деревом не сидела, куда там сидеть, когда надо семью кормить. Тот же Витька с работы приходит. Двое детей на руках, да еще свекровка…
Свекровка Любовь Даниловна Катю не любила. И Катя платила ей тем же.
Сухонькая старушка с длинным носом, и острыми злыми глазами, Даниловна приходила на ту же лавочку, под раскидистым деревом, только ближе к пяти часам, тогда наступало время большого сбора бабушек.
Старушек набиралось много, иногда под десять человек. Бабули тесно сидели по трое, и самый главный мусор, который потом убирал дворник, был от них. Потому что бабушки смачно грызли и плевали семечки.
Когда человек грызет семечки, ему хочется что-то обсуждать. Идеально- кого-то.
Чаще всего старушки перемывали кости Катерине. Благо, свекровка Кати в подробностях рассказывала житье –бытье с невесткой. Наверное, не осталось на свете неумения, которым, по мнению Даиловны, не обладала Катерина. Начиная с того, что, якобы, Катерина отвратительно готовила. Плохо стирала. Не умела ублажить мужа, и прочее и разное.
-Вот мой Витька и пьет!- раз за разом, торжественно выносила вердикт свекровка. – А кто б тут не запил? С такой-то женой?!.
Время шло, большое дерево роняло и вновь набирало листву, но принципиально во дворе мало что менялось. Разве что Катин сынок подрос, пошел в детский сад, потом, как его старший брат, в школу.
Катерина вышла на работу, постройнела, но оставалась все такой же симпатичной блондинкой, с вздернутым носиком, голубыми глазами, волосами до плеч, заколотыми на макушке блестящей китайской заколкой с ярким красным камнем. Неизменно доброжелательная, болтушка, хохотушка, она вечно тащила через двор по две сумки с продуктами. Несмотря на скандалы дома, семью надо было чем-то кормить. И сделать это креме нее было решительно некому.
Она пошла работать на тот же завод что и ее буйный муж, однако это не спасло от неуемной Витькиной ревности, пьянства мужа и периодических побоев.
С каждым годом супруг пил все больше.
И все чаще, даже уже в рабочие дни, соседи из окон наблюдали его утром на лавочке, с бутылкой пива в руках. Однако терпению начальства скоро пришел конец. Витьку уволили.
- Уволили моего Витьку-то! – причитала его мать на лавочке. – А все эта змея, Катька, его довела! Говорила ж ему – не женись на этой паскуде! Лупит он ее, и правильно делает, была б моя воля, я б еще добавила…
Катерина, с ее заводской зарплатой, осталась одной кормилицеей в семье.
Дерево во дворе еще пару раз сбросило листья, и однажды, в один из ранних весенних дней, жители трех домов были огорошены сногсшибательной новостью, которая молнией разлетелась по всем соседям.
- Катька-то Витькина к китайцу ушла!
-Да как ушла? Да где она его взяла??? – народ требовал подробностей.
-А на площадке прямо! – рассказывали знающие. - Витька-то ее опять гонять начал, она, поди, да из дома сбеги. Стояла возле почтового ящика, плакала. А на том этаже китаец квартиру снимет, видели его, наверное? Ходит тут узкоглазый, да знаете, как не знать! Все знают. То ли Уй зовут, то ли Хуй, хрен его разберет. Так он Катьку прямо с площадки, от почтового ящика, к себе в квартиру и увел.
-А Витька что? Неужто, спустил? Убил китайца, наверное? – у жителей двора внезапно включилась национальная гордость. Как же так, русскую бабу какой-то китаеза прикарманил. Что за дела, в натуре? Где русский муж?..
Однако самыми шокирующими оказались не детали той странной ночи, а последующие события. Катерина домой решительно не вернулась.
Все попытки ее мужа восстановить статус-кво, поколотить теперь уже не только загулявшую,( да еще с кем!) бабу, но и полюбовника-китайца, наткнулись на внезапное препятствие. Китаец, сделавший синеглазой блондинке предложение, от которого та не смогла отказаться, был парень не простой, а знакомый с восточными единоборствами.
Следующим вечером, когда Витька выяснил, куда подевалась сбежавшая жена, на лестничной площадке произошла короткая, но бурная схватка культур.
Восточная цивилизация, с ее здоровым образом жизни, и мощной физической подготовкой, оказалась сильнее. Витька получил фингал под глаз, и пошел им светить на лавочку, под дерево, надеясь собрать там армию друзей, чтобы воевать Китай, и вернуть домой «троянскую Елену».
Затея оказалась дохлаой. Друзей-то под деревом он собрал... В количестве трех, как и положено, человек.
Однако когда русская трехглавая армия, будучи неслегка на кочерге, начала выносить дверь съемной квартиры китайского гражданина, тот храбро вышел, и за пару минут разметал воинство по подъезду. Поставив, попутно, Витьке второй фингал под второй глаз.
Китайский язык был настолько доходчивым, что иных попыток брошенный супруг не делал. Катя, как ни в чем не бывало, стала жить с китайцем.
Ожила. Внезапно похорошела, стала словно на крыльях летать по двору. Иногда на минутку задерживалась возле лавочек, поболтать с соседками.
На неизменный вопрос : «-Ну как оно, с китайцем-то жить?» Катерина загадочно улыбалась, и отвечала: «Лучше не бывает!».
Двор с интересом следил за мыльной оперой собственного производства.
Теперь уже бывшая свекровь каждый вечер заходилась змеиным шипением, рассказывая такие космические гадости про бывшую невестку, что, казалось, даже ветви дерева над лавочками с осуждением качались из стороны в стороны. А может, это был просто ветер…
Много лет прошло с тех пор.
Двор все тот же. Огромное дерево все так же растет посередине, три лавочки, как часовые, по - прежнему на посту . Разрослись ввысь кусты и деревья, посаженные у гаражей, разлапилась во все стороны ветками аллея от остановки, и это не двор уже, а маленький парк, скорее. Большая редкость в наши дни…
Давно уже нет на свете Катиной свекровки, да и сама Катерина давно не выходит на лавочку, поболтать с соседками. Съехала.
Рассказывают, она вышла замуж за своего китайца, а тот разбогател на торговле в России, купил большой дом под Владивостоком, где и обитает, душа в душу, со своей красивой, веселой русской женой.
Только Витька по- прежнему пьет пиво во дворе по утрам… Он сильно постарел, и даже не похудел, а скорее, высох, как дерево, которое лишили соков. У него вечно тоскливые глаза, а улыбку уже нельзя назвать голливудской, скорее, эта гримаса напоминает оскал брошенной собаки…
Два его взрослых сына, симпатичные парни, частенько похмеляются на лавочке вместе с отцом. Когда мать сделала свой выбор, они не захотели уйти от отца, хотя китаец готов был их принять, и даже помогал им потом деньгами. Через Катю, конечно же.
Сыновья деньги брали, но с матерью разговаривали сквозь зубы. После ее ухода на этаж ниже оба начали пить, курить, так и не доучились в школе… Трудно сказать, была ли в том вина Катерины, или просто Витькины гены взяли свое.
Тогда соседи в один голос осудили за это Катю.
Наверное, и вправду, вина была. Потому что не могут же просто так, безоговорочно, свалиться на голову личное счастье и достаток. Опять же, русская баба должна страдать. А все остальное- срам и от лукавого.
И еще забыла рассказать.
Гаражи во дворе больше не принадлежат инвалидам. Их выкупили новые жильцы хрущевок. Говорят, квартиры в этих домах, памятниках советской эпохи, начали пользоваться популярностью: некоторые люди скупают сразу пару этажей, делают ремонт, и отлично себя в таком жилье чувствуют.
Потому что где еще в наше время найдешь такой громадный, зеленый двор? С историями.
Лада Глыбина