Во время второй мировой войны Госкиноиздат выпустил серию иллюстраций "Герои Отечественной войны", в числе которых был снимок капитана Бориса Сафонова, моего брата. Две фотографии мама прислала мне на фронт. Одну из них я вмонтировал в носовую часть фюзеляжа Пе-2 под плексиглас (чтобы не намокла от дождя). Борис погиб но вместе со мной он продолжал бить фашистов.
Лётчики 11-го гвардейского истребительного авиаполка, часто прикрывавшие нас в воздухе, делали на самолётах разного рода рисунки и надписи. В нашем полку последовали их примеру. Так, командир эскадрильи капитан К. Казаковский написал на фюзеляже Пе-2 - "Отомстим за горе народа!". Лётчик по фамилии Забияка сделал на борту задиристую надпись - "Забияка!". Многие писали: "Вперёд на запад!", "Вперёд за Родину!". Командиру дивизии И. Корзунову умельцы из технического состава нарисовали во всю длину фюзеляжа "пешки" крокодила. Его зубастая пасть начиналась у передней части кабины, а хвост заканчивался у стабилизатора.
Тогда я поговорив с экипажем, - штурманом Александром Родионовым и стрелком - радистом Петром Глевацким, - решил написать - "За Бориса Сафонова". Поскольку в карточной игре в преферанс старшей мастью являются черви, то в центре фюзеляжа нарисовали червонного туза, подразумевая, что он бьёт всех остальных. В оформлении самолёта нам помогал техник - лейтенант Давыдов.
На самолёте Пе-2 с надписью "За Бориса Сафонова!" был пройден долгий путь. Пролёг он по маршруту: аэродром в Геленджике - Сокологорная - Скадовск - Одесса - Мамайа (Румыния) - Черпан (Болгария). Совершенно около 30 боевых вылетов. Лично и в группе уничтожено: 3 быстроходных десантных баржи с войсками, 2 орудия, 30 автомашин с войсками и грузом, 3 штабеля с боезапасами, 4 блиндажа, 1 зенитная батарея, 2 полевых батареи трёхорудийного состава, 1 военный склад. Повреждены 1 транспорт и 3 баржи.
К числу наиболее ярких, запоминающихся, опасных эпизодов отношу полёт на бомбоудар по плавсредствам противника, находившийся к порту Керчь. Произошло это в начале 1944 года. В ту пору Крыму отводилось большое стратегическое значение в планах немецкого командования.
Эскадрилья взлетела и взяла курс в сторону Азовского моря, чтобы нанести удар с тыла. Нас прикрывали истребители. На высоте 2600 метров ведущий группы комэск майор Калечиц правой рукой покрутил в кабине и показал двумя пальцами цифру два, что означало - "переключить мотор на вторую нагнетателя" (для увеличения мощности, которая падает с поднятием на высоту). Проделав необходимые операции, я почувствовал, что один мотор не переключился. Это подтвердили показания приборов. Естественно, самолёт стал отставать от группы. Истребители прикрытия забеспокоились.
Ведущий, выяснив по радио причину отставания, приказал возвратиться на аэродром. Я сказал Глевацкому, чтобы он "сделал вид", что у нас оказал передатчик. И мы продолжали полёт в одиночку. "Пешки" в сопровождений истребителей пошли вперёд и через несколько минут исчезли из поля зрения.
В море мы себя чувствовали более спокойно. Были уверенны, что немецкие истребители нас не встретят. Они боялись водной "пустыни" и, как правило, старались не появляться на ней.
К побережью Керченского полуострова подошли на высоте 3600 меторв. Я очень переживал за возможные последствия: если бы нас сбили, то вся вина легла бы на меня. Штурман промерил силу и направления ветра и выдал прицельные данные. Керченский порт был окутан дымом пожаров. На высоте 500 метров стояла чёрная облачность от разрывов немецких зениток, стрелявших по эскадрилье.
При выходе на боевой курс ПВО противника открыло огонь и по нашему самолёту. Выбрали для удара причал, не охваченный огнём, с большим количеством техники.
Ощутив лёгкий удар по плечу(Родионов дал условный сигнал), я ввёл самолёт в пикирование и поймал в прицел причал. По команде штурмана сбросил бомбы, убрал тормозные решётки и, спросив стрелка-радиста о включении АФА (фотоаппарата), со снижением стал уходить в море. Штурман доложил, что на расстоянии 1500-1700 метров нас преследует четыре немецких истребителя Ме - 109. Меня это не смутило - был уверен, что скорость 680 км/час, с которой мы уходили в море, обеспечит безопасность, ибо противник не любил далеко удаляться от берега. Так оно и вышло. Оторвавшись от преследователей, мы вздохнули с облегчением. Радист доложил, что сфотографировал результат работы всей группы и нашего экипажа.
Вернувшись на аэродром, я получил взбучку за не выполнения указания комэска (командир эскадрильи). И только итог хорошего бомбометания (мы разбили причал вместе с 30 автомашинами) и отличные снимки, запечатлевшие удар всей эскадрильи, избавили меня от сурового наказания.
В августе 1944 года наш полк принимал участие в налётах на порт Констанца. После капитуляции Румынии мы перелетели на аэродром Мамайя, который находился неподалеку от города. Нам хотелось побывать у причала посмотреть на результат нашей бомбёжки.
Картина была впечатляющая. Участвовавшие в налётах 59 бомбардировщиков уничтожили 30 кораблей разных типов (в их числе - подводная лодка), сожгли большое количество складов, разрушили портовые сооружения. Каждый такой успех приближал долгожданную Победу!
Е. Ступин
Материал взят из журнала "Крылья Родины" выпуск 7. 1987 год
Если вам понравилась эта публикация, ставьте палец вверхm, делитесь с друзьями в социальных сетях и не забудьте подписаться на наш канал! Впереди ещё много интересного...