Панченко Г.В. Плес на изломах времен: от военной крепости к городу-курорту// Уваровские чтения-VI: граница и пограничье в истории и культуре. Муром. 2006. С. 285-289
с.285
Плес, один из малых городов России, разместился на берегу реки Волги. Благодаря стратегическому во все времена расположению и своей более чем 800-летней истории он испытал на себе все превратности судьбы пограничного (в рамках Владимиро-Суздальского княжества) города, а затем под воздействием внешних обстоятельств несколько раз изменил свою специализацию.
Плес был построен владимиро-суздальскими князьями в XII веке на землях, принадлежавших финно-угорскому племени меря [1]. Город строился на высоком правом берегу Волги, как военная, пограничная по тем временам, крепость, которая должна была защищать северные границы Владимиро-Суздальской Руси от постоянных военных вторжений Волжской Булгарии – богатого мусульманского государства с развитыми ремеслами и процветающей торговлей, от экспансии которого страдало и местное финно-угорское население. Путем, по которому летом и зимой (по льду) проникали сюда вооруженные отряды из Волжской Булгарии, была Волга. Внутри деревянной крепости, разместившейся на мысу Соборной горы, почти не было жилых сооружений (дружина жила в крепостных стенах) [2], за исключением, вероятно, воеводской избы и избы княжеского наместника. Плес с самого начала подчинялся только князю, что говорит о его особом стратегическом значении в то время. Торгово-ремесленное население города размещалось на посаде, располагавшемся у подножия Соборной горы на территории современной набережной и Заречья. Первая плесская крепость погибла в феврале 1238 года при первом нашествии татаро-монгол на русские земли в числе многих других русских городов[3]. Результаты этого нашествия прослежены во время раскопок крепости: обнаружены следы пожара, в котором сгорели крепостные сооружения, и останки погибших защитников.
Однако полностью татаро-монголы население не уничтожили, и в 1410 году на месте существующего поселения по велению московского князя Василия Дмитриевича, сына Дмитрия Донского, была построена вторая военная крепость. Она заняла всю территорию Соборной горы, в связи с чем был насыпан новый крепостной вал. Благодаря раскопкам археологической экспедиции, возглавляемой П.Н. Травкиным, мы знаем, что крепость была деревянная, с двойными стенами, заполненными сырцовым кирпичом и камнем[4]. Последнее использовалось как средство защиты от артиллерии[5]. Поверхность стен и башен была покрыта известковой побелкой для защиты от возможного возгорания[6].Строилась вторая крепость в период, когда отдельные русские княжества начинали объединяться под рукой московского государя, создавалось единое московское государство. Она явилась частью единой таможенно-оборонительной системы, волжского рубежа, столь необходимого в то время московским князьям для того, чтобы контролировать главную дорогу Руси – Волжский путь. Еще в XIV в. этим путем активно пользовались главные соперники Москвы в споре за главенство над Русью – Новгород и Тверь. Новгородские купцы после перекрытия турками основных путей из Европы в Индию стали едва ли не главными поставщиками «колониальных товаров» на Запад. Они проходили по системе рек в Волгу и далее вниз по Волге до арабских земель, откуда везли желанные товары (пряности, шелка и т.п.) для перепродажи западноевропейским купцам. На торговле в значительной мере основывалось могущество Новгорода, поэтому новгородские купцы не жалели денег для организации походов разбойников-«ушкуйников», которые, разоряя все на своем пути, как бы расчищали его для идущих следом купцов. Во время своих походов новгородские ушкуйники не только грабили города, но и захватывали в плен своих же русских людей, которых затем продавали в рабство на границе с Золотой Ордой.
Последний поход ушкуйников по Волге состоялся в 1409 году, в 1410 году была сооружена плесская таможенно-оборонительная система. Помимо новой крепости в нее входил естественный по происхождению каменный лабиринт в русле Волги, препятствовавший свободному прохождению судов [7]. Провести корабли мимо Винной и Косой каменных гряд могли только плесские лоцманы, а их услуги предоставлялись только в том случае, когда проходящие платили пошлину либо предъявляли пропускную грамоту, как это сделал Афанасий Никитин в 1471 году, отметивший в своем «Хождении за три моря», что в Плесе его беспрепятственно пропустили [8]. Причем Плес Афанасий Никитин упоминает наряду с Угличем, Костромой, где он предъявлял наместнику князю Александру грамоту великого князя Ивана III и Нижним Новгородом, где встречался с пошлинником Иваном Сараевым [9]. В тех же случаях, если корабли пытались прорваться не платя пошлины, их ждали мели, водовороты и орудия двух сторожевых пунктов, расположенных над каменными грядами в деревнях Порошино и Сторожево [10].
В ходе раскопок были прослежены следы пожара, в котором погибли деревянная плесская крепость и жилые дома, а также обнаружены останки погибших в домах мирных жителей [11]. П.Н. Травкин предполагает, что этот пожар может быть датирован временем нашествия казанских татар в 1429 году [12]. Об этом событии «Патриаршая или Никоновская летопись» сообщает
с. 286
следующее: «В лето 6937. Приходища Татарове к Галичю безвестно на князя Юрья Дмитреевича, и стоя в Галиче месяц, а на Крещение, пришед, Кострому взяли, и Плесо, и Лух, и отъидоша на Низ Волгою. Князь велики же Василей Васильевич посла за ними дядей своих, князя Андрея и Константина Дмитреевичев, и с ними Ивана Дмитреевича с своими полки; доидоша же до Нижняго Новгорода и тамо, не угонивше их, возвратишася. Князь же Феодор Стародубский Пестрой да Федор Константинович Добрынский утаився у князей и у воевод, со своими полки погнаша за Татары, и угониша зад их, и иных разогнаша, а иных побиша, а царевича и князя не догониша» [13]. На месте сгоревших были возведены новые сооружения с башнями гораздо меньших размеров и обычными бревенчатыми стенами [14].
Исторические документы содержат сведения о воеводах и наместниках Плеса, а также о некоторых сражениях, происшедших здесь. В марте 1459 г. в плесской крепости «в осаде» находится войско во главе с князем Семеном Несвицким [15]. В 1504 году Иван III отдает Плес Александру Карамышеву «на прокормление» [16], а затем по духовной Ивана III город отходит его сыну Василию [17]. В 1537 году к размещенному в Плесе полку посланы воеводы Андрей Холмский, Андрей Дрюцкий, Василий Карпов, Никита Палецкий [18]. В июле 1540 года здесь с войском находятся воеводы Иван Булгаков (наместник) и Василий Карпов [19]. В том же 1540 году в Плесе происходит сражение с казанскими татарами. Вот что сообщает об этом «Вологодско-пермская летопись»: «В лето 7048. Приходили Тотарове Казаньския к Мурому и Костромы, и учинися бои пониже Костромы у Пятници святы на Плеси. И попущеньем божеим грех ради наших убили туто четыре воеводы больших великого князя: князя Федора Курпьского да князя Бориса Сисеева, да князя Ондрея Тулупова, да князя Никиту Засекина, иных детей боярских много, и сами Тотарове побегоша. И придоша на них воеводы великого князя царь Шихалеи да князь Федор Михайлович Мстиславьский и побиша Тотар много, а иныя по лесом розбегошася и от мраза изомроша, мало их осташася, а полон великого князя отполониша весь» [20].В 1543 году в Плесе находились воеводы Иван Жулебин и Юрий Деев, а в июне того же года – Иван Глинский и Андрей Дрюцкий [21]. В январе 1544 года здесь с полками стояли воеводы Петр Иванович Телятевской-Микулинский и Данила Марамук Васильевич Несвицкий [22], в 1550 году – воевода, он же наместник, князь Андрей Васильевич Нагаев-Ромодановский [23]. В 1572 году Иван IY Грозный завещал Плес сыну Федору [24]. А осенью 1576 года в Плесе для похода на казанских татар собирался полк левой руки [25].
Пропускная система, как и крепость, функционировали вплоть до полного объединения русских княжеств в единое государство, то есть до конца ХVI века, а каменные гряды преодолевались с помощью плесских лоцманов вплоть до 50-х годов XX века, пока вода в Волге не была поднята на 8 метров в связи с постройкой Горьковского водохранилища [26].
После разрушения крепости город начинает развиваться как торговый и промышленный центр. Основной свой доход плесские купцы получали от оптовых продаж зерна, которое привозилось на баржах из низовых губерний, перегружалось на грузовых пристанях на гужевой транспорт и увозилось в центральные районы России, где продавалось по значительно более высоким ценам. Особенно актуальным и выгодным становится создание льноткацкого производства, использующего местный костромской лен. В 1789 году в Плесе была основана полотняная фабрика Андрея и Ивана Яковлевичей Ермолиных [27], в 1794 г. – полотняная фабрика Андрея Михайловича Зубарева [28], в 1795 году – фабрика Егора Семеновича Шишмолина [29].К середине XIX века Плес достигает своего наивысшего расцвета, именно в это время строятся купеческие особняки, украшающие набережную, здания торговых рядов и на средства плесских купцов-благотворителей каменные церкви – Троицкая (1808 г.) [30], Воскресенская (1817 г.) [31], Варваринская (1821 г.) [32], Введенская (1828 г.) [33], летняя Успенская, она же Казанская (1828 г.) [34], Петропавловская (1845 г.) [35] и Преображенская (1849 г.) [36]. В то же время на смену ставшему неконкурентноспособным льноткацкому производству пришло бумаготкацкое. Под 1861 годом в Плесе упоминаются две бумаготкацкие фабрики, которые представляли собой раздаточные конторы [37], а в 1862 году их уже три [38]. В 70-х годах происходит укрупнение бумаготкацкого производства в Плесе. Миткалевые заведения становятся более похожими на фабрики, чем на раздаточные конторы, рабочие, очевидно, переходят работать под их крышу. Так, на 1870 г. в «Материалах для статистики Костромской губернии» в Плесе указаны две миткалевые фабрики (с общим числом рабочих мужского пола 67 человек), производящие ткани на сумму 111000 р. и сбывающие произведенное в Иваново [39].
В эти годы происходит событие, изменившее течение торговой жизни города. В 1871 г. было решено построить ветку железной дороги от Иванова до Плеса, что сделало бы оптовые поставки зерна более выгодными для плесских купцов, но кинешемские купцы дали взятку начальству, и ветка повернула на Кинешму. Так начинается падение оптовой торговли в Плесе и замена ее исключительно местной. Были, правда, проекты построить железную дорогу до Плеса к 1910 г. – времени празднования 500-летия города со дня основания второй плесской крепости, но им не суждено было осуществиться.
В то же время успешно продолжало развиваться бумаготкацкое производство.В 1875 г. плесянами И.Тихомировым и П.Грошевым было основано новое крупное бумаготкацкое производство [40]. По «Сведениям за 1910-1912 годы», фабрика перешла во владение Торгового Дома Алексея Яковлевича Тихомирова и Ксенофонта Максимовича Грошева» (наследников прежних владельцев. Из тех же сведений узнаем о числе самоткацких станков на фабрике:
с. 287
150 – в 1910 г., 220 – в 1911 и 257 – в 1912 г. [41] Станки приводились в движение паровой машиной мощностью 100 ед. [42] В 1910 г. здесь работало 170 человек [43], в 1912 г. – 390 [44], в 1914 г. число рабочих при сохранении прежнего уровня производства уменьшилось до 320 человек [45], а в 1915 г. – до 309 [46]. Работы производились в две смены [47]. На фабрике А.Я.Тихомирова и К.М. Грошева вырабатывался миткаль. По «Сведениям за 1910 – 1912 годы», здесь было произведено в 1910 г. 9479 пудов миткаля, в 1911 г. – 15736, в 1912 г. – 18159 [48]. Повышалась и общая стоимость произведенной продукции. В 1910 г. она составляла 22925 руб. 25 коп., в 1911 – 33105 руб. 95 коп., в 1912 г. – 39509 руб. 86 коп. [49], в 1913-15 гг. она оставалась на уровне 1912 г. [50] Продукция, очевидно, сбывалась ивановским фабрикантам, владевшим ситценабивными фабриками [51]. Точное время закрытия механическо-миткалево-ткацкой фабрики А.Я.Тихомирова и К.М. Грошева неизвестно. По воспоминаниям П.А.Мозжухина, около 1917 г. на фабрике был большой пожар, после которого производство уже не возобновлялось [52].
В начале XX века в Плесе Ф.И.Бакакиным была построена еще одна бумаготкацкая фабрика. Работы на ней начались 1 ноября 1913 г. [53] На 17 декабря 1913 г. (т.е. через полтора месяца после открытия) на фабрике числились работающими «обоего пола пятьдесят человек» и еще 10 вспомогательных рабочих [54]. В 1915 г. в производстве участвуют уже 33 мужчины и 95 женщин, т.е. всего 128 человек [55].Работы производились в две смены по 9 часов, за каждым ткачом было закреплено по два станка [56]. В 1917 г. здесь производилось девять номеров миткаля. Неуклонно росла заработная плата рабочих [57]. Такое быстрое расширение ассортимента и повышение зарплаты рабочим указывает на достаточно высокую рентабельность производства на бумаготкацкой фабрике Ф.И.Бакакина. После 1917 г. никаких упоминаний о данной фабрике мы не встречаем. Очевидно, производство было закрыто сразу после Октябрьской революции.
Одновременно с бумаготкацким в Плесе появляется и развивается химическое производство. Плесский купец 3-й гильдии Иван Иванович Кокушкин устраивает в 1844 г. Любимовский, а в 1852 г. – Нескучный химические заводы [58]. Подробное описание Любимовского завода содержится в книге «Нерехотский уезд в 1857 году» А.В.Велькова. Согласно ему, на заводе изготовляли азотную и серную кислоту. «Селитра и сера американская и сицилийская получаются из С. Петербурга в количестве 20000 пудов в год на сумму до 45000 руб. Колчедана употребляют на заводе до 20000 пудов ежегодно. Железо ржавое, нужное при выделке серной кислоты (до 2000 пудов), закупается в гг. Костроме и Ярославле… Кислот выгоняется до 6000 пудов, они сбываются на Нижегородской ярмарке и на фабрики г. Иваново. Рабочих на заводе 25 человек… и 1 мастер…»[59].
«Памятная книжка Костромской губернии на 1862 год» сообщает, что на Нескучном и Любимовском заводах производятся «следующие продукты: серная, уксусная и азотная кислоты, сатурнов порошок, древесный деготь и купорос, которых в год добывается на сумму до 30000 руб., рабочих людей на обоих заводах до 37 человек»[60].
К 1894 г. Нескучный химический завод находится уже во владении купца Григория Ивановича Кокушкина, а Любимовский остается за Иваном Ивановичем Кокушкиным. На Любимовском заводе в 90-х гг. XIX в. изготовлялось 4000 пудов купороса железного, 6000 пудов купоросного масла, 2000 пудов соляной кислоты, 4000 пудов серной кислоты, 200 пудов водки крепкой (азотной кислоты – П.Г.) и 2000 пудов сульфата на общую сумму 11 тыс. рублей. Работало в то время на заводе 15 человек [61]. В 1894 г. Любимовский завод был сдан в аренду Дмитрию Федоровичу Морокину при котором был установлен новый паровой котел [62], сумма годового производства в 1894 г. возросла до 80000 руб., а число рабочих увеличилось до 30 человек [63]. В 1897 г. срок аренды Любимовского завода Д.Ф.Морокиным истек и завод перешел в заведывание И.И.Кокушкина и Г.Новина [64], в 1900 г. его владельцем называется Торговый Дом «Н-ки И.И.Кокушкина и В.И.Новин» [65]. В 1900-х гг. завод сгорел [66] и позднее был восстановлен Торговым Домом «Наследники И.И.Кокушкина». В 1914 г. на заводе работало 40 рабочих, производительность составила 40454 руб. [67]
На Нескучном заводе в 1894 г. изготовлялось 6000 пудов купоросного масла, 10000 пудов серной кислоты, 3000 пудов соляной кислоты, 400 пудов азотной кислоты на общую сумму 16 тыс. рублей в год. На производстве было занято 12 рабочих [68]. В 1910 г. валовый доход владельца Нескучного завода составил 31600 руб., в 1911 – 33965 руб., а в 1912 г. – 31529 руб. [69] Развитию производства, вероятно, немало способствовали заказы, поступавшие от артиллерийского ведомства с 1914 по 1917 годы включительно [70].
После Октябрьской революции город утрачивает и свою промышленность. Две бумаготкацкие фабрики, два химических завода, кирпичный завод, другие мелкие предприятия закрываются и больше ни одно из производств не восстанавливается. До сих пор в Плесе нет промышленности, за исключением небольшого ювелирного предприятия, входящего в объединение «Алмаз-холдинг».
Новый толчок развитию города дал приезд сюда в 1888 году Исаака Ильича Левитана [71]. В тот летний сезон Левитан вместе со своими спутниками художником Александром Степановичем Степановым и Софьей Петровной Кувшинниковой ищут место, чтобы писать этюды. Первоначально они останавливаются в небольшой деревне на берегу Оки, но местные жители принимают художников недоброжелательно, и они садятся на теплоход, плывущий вверх по Волге, с борта которого осматривают берега, стремясь найти новое пристанище для работы.
С борта парохода друзья замечают старинную деревянную церковь XYII века, стоявшую
с. 288
на Петропавловской горе города Плеса. Церковь покорила Левитана своей древностью, и художники решают сойти на берег. Маленький живописно расположенный на холмах город очаровал путников. Кто-то подсказал им адрес дома купца Солодовникова в Заречье, где сдавались две комнаты в мезонине. Там художники и остановились. В первые дни пребывания в Плесе Левитан написал привлекшую его деревянную Петропавловскую церковь [72] и впоследствии использовал этот этюд при создании одной из известнейших своих работ – «Над вечным покоем», философской картины на тему о жизни и смерти. Выбирать места для этюдов И.И.Левитану помогала его страстная любовь к охоте, она же помогла ему подружиться со многими плесскими жителями [73], а также дворянами, живущими в ближайших к Плесу усадьбах. Первый летний сезон в Плесе оказался настолько плодотворен для художника, что он приезжает сюда и в 1889 и 1890 годах [74]. Всего И.И.Левитан написал здесь около 200 работ, многие из которых составили золотой фонд его творчества и хранятся теперь в Русском музее г.Санкт-Петербурга, Третьяковской галерее, Плесском музее-заповеднике и других музеях.
Вслед за Левитаном, сюда потянулись дачники, в основном, москвичи, и уже в 90-х годах XIX века Плес становится дачным городом. Вот как описывает летний Плес 1915 года «Поволжский вестник»: «Весело живет в летнее время обычно тихий Плес. Сейчас он скорее напоминает новую подмосковную дачную местность, чем безуездный глухой городишко. С балконов уютных домиков и их раскрытых окон несутся звуки такого чистого радостного по преимуществу девичьего смеха, что в душу невольно вливается бодрость. И кругом молодость, молодость, молодость. Точно победоносная молодость стерла с лица плесских холмов угрюмую старость и заставила попрятаться ее по углам. В садах, на холмах и в лесу, прилегающему к городку на Волжских обрывах, словом всюду вы встречаете радостных юношей и девушек, но судя по всему их наружному виду это не коренные жители Плеса, это его летние гости. И всем этим скромный Плес обязан покойному Левитану» [75]. Дачники катались вечерами на лодках, играли на спортивной площадке в лаун-теннис, посещали летний театр Общества самообразования, где в том же 1915 г. ставилась, например, пьеса Найденова «Дети Ванюшина». Сбор от спектакля, собравшего большое количество публики, режиссером которого была Е.А.Протопопова, поступил «в пользу местного лазарета мещанского общества» [76]. А с 20-х годов XX века начинается строительство домов отдыха, турбаз, санатория, и город превращается в курорт республиканского значения.
И сейчас, несмотря на ветхость старинных зданий, на неустроенность быта, Плес как нечто вечное, чуждое суеты, от которой так устают жители больших городов, все притягивает и притягивает к себе людей. Многие попавшие сюда в детстве, случайно оказавшись здесь снова, вспоминают и поразившие их виды с Соборной горы, и огромные березы старинного городского парка. Тишиной, необходимой для творчества, постоянно меняющейся со временами года природой он привлекает к себе художников, оставляющих ради жизни в Плесе и столицу, и теплые, плодородные края.
Конечно, как город-курорт Плес имеет огромный неиспользованный потенциал. В городе необходимо построить гостиницу, улучшить условия проживания в уже имеющихся пансионатах, домах отдыха, санатории, наладить сферу общественного питания, развивать новые нетрадиционные формы туризма. Все это, несомненно, должно происходить с опорой на исторические традиции и сохранившийся исторический облик города.
[1] Травкин П.Н. Особенности формирования верхневолжской городской провинциальной культуры (по материалам раннесредневекового города Плеса)// Труды VI Международного Конгресса славянской археологии. Т. 2. Славянский средневековый город. М. 1997. С. 395 - 400.
[2] Травкин П.Н. Крепостная стена домонгольского Плеса// Археологические памятники Волго-Клязьминского междуречья. Иваново. 1992. С. 38.
[3] Воинские повести древней Руси. М.- Л. 1949. С. 28.
[4] Травкин П.Н. Плесская крепость 1410 года// Плесский сборник. Вып. 1. Плес. 1993. С. 175-178.
[5] Раппопорт П.А. Очерки по истории военного зодчества Северо-Восточной и Северо-Западной Руси X-XV вв.// Материалы и исследования по археологии СССР. М. 1961. № 105. С. 136-140.
[6] Травкин П.Н. Плесская крепость 1410 года// Плесский сборник. Вып. 1. Плес. 1993. С.179.
[7] Халтурин В.Ю. Плесская таможенно-оборонительная система// Тезисы докладов областной научно-практической конференции «Вопросы изучения Плеса». Плес. 1987. С. 22-25; Шилик К.К. К вопросу о плесской таможенно-оборонительной системе// Тезисы докладов областной научно-практической конференции «Проблемы изучения и заповедования Плеса». Плес. 1988. С. 17-19.
[8] Хожение за три моря Афанасия Никитина Л. : Наука. 1986. С.5.
[9] Там же. С. 5.
[10] Халтурин В.Ю. Плесская таможенно-оборонительная система// Тезисы докладов областной научно-практической конференции «Вопросы изучения Плеса». Плес. 1987. С. 23.
[11] Травкин П.Н. Находки из плесских жилищ первой половины XV века// Археологические памятники Волго-Клязьминского междуречья. Вып. 7. Иваново. 1992. С. 9.
[12] Травкин П.Н. Плесская крепость 1410 года// Плесский сборник. Вып. 1. Плес. 1993. С.179.
[13] Патриаршая или Никоновская летопись// Полное собрание русских летописей. Т. 12. М.:Наука. 1965. С. 8.
[14] Травкин П.Н. Плесская крепость 1410 года// Плесский сборник. Вып. 1. Плес. 1993. С. 179.
[15] Акты, относящиеся до юридического быта древней Руси. СПб. 1857.
[16] Сборник статистических сведений по Костромской губернии. Т.1. Вып.1. Кострома. 1901. С. 6.
[17] Сборник документов по истории СССР. Часть II. М. 1971. С. 131.
[18] Разрядная книга 1475-1598 гг. М. 1966. С. 92.
[19] Разрядная книга 1475-1598 гг. М. 1966.
[20] Вологодско-пермская летопись// Полное собрание русских летописей. Т. 26. М.-Л. 1959. С. 324.
[21] Разрядная книга 1475-1598 гг. М. 1966.
[22] Разрядная книга 1475-1598 гг. М. 1966.
с.289
[23] Разрядная книга 1475-1598 гг. М. 1966.
[24] Дополнения к актам историческим, собранные и изданные археографической комиссиею. Т. 1. СПб. 1846. С. 387.
[25] Разрядная книга 1477-1598. М. 1966. С. 252.
[26] Смирнов В.А. Роль исторических преданий в изучении исторического прошлого г. Плеса// Тезисы докладов областной научно-практической конференции «Вопросы изучения Плеса». Плес. 1987. С. 20-21.
[27] Барсуков Н.А. Полотняная промышленность Костромского края во второй половине XYIII века// Ученые записки МГУ. Вып. 156. М. 1952. С. 174.
[28] Там же. С. 175.
[29] Там же. С. 175.
[30] Церкви Костромской епархии. По данным архива Императорской археологической комиссии. СПб. 1909.
[31] Краткие статистические сведения о церквах Костромской Епархии. Кострома. 1911. С. 154.
[32] Там же. С. 154.
[33] Церкви Костромской епархии. По данным архива Императорской археологической комиссии. СПб. 1909.
[34] Краткие статистические сведения о церквах Костромской Епархии. Кострома. 1911. С. 154.
[35] Там же. С. 154.
[36] Там же. С. 154.
[37] Памятная книжка Костромской губернии на 1862 год. Кострома. 1862. Табл. II; ЦГИА. Ф. 1287. Оп. 37. Д. 2159. Л. 152 –177.
[38] Памятная книжка Костромской губернии на 1862 год. Кострома. 1862. С.363 –3 64.
[39] Материалы для статистики Костромской губернии. Вып. 1. Кострома. 1870. С. 12.
[40] Макарьев П. Фабрично-заводская промышленность Костромской губернии накануне мировой войны// Труды Костромского научного общества. Вы. 22. Кострома. 1921. С. 89.
[41] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 1467.
[42] Макарьев П. Указ. соч. С. 89.
[43] Справочная книжка по Костромской губернии и календарь на 1912 г. Кострома.1912. С. 278.
[44] Справочная книжка по Костромской губернии и календарь на 1913 г. Кострома. 1913. С.LXIII.
[45] Справочная книжка по Костромской губернии и календарь на 1915 г. Кострома. 1915. С. LXV.
[46] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 1707. Л. 3.
[47] Там же. Л. 3.
[48] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 1467.
[49] Там же.
[50] Справочная книжка по Костромской губернии и календарь на 1913 год. Кострома. 1913. С. LXIII; Справочная книжка по Костромской губернии и календарь на 1915 г. Кострома. 1915. С. LXV.
[51] Моренова Г.В. К истории бумаготкацкого производства в г. Плесе (по материалам ГАКО и ЦГИА)// Иваново-Вознесенский край: история и современность. Иваново. 1992. С. 41.
[52] Из воспоминаний плесского жителя П.А. Мозжухина// Архив ПГИАХМЗ. Ф. 29. Оп. 16. С. 41.
[53] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 1506. Л. 3.
[54] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 1506. Л. 3.
[55] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 1707.
[56] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д.1506. Л. 1 - 2.
[57] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 1506. Л. 2.
[58] Памятная книжка Костромской губернии на 1862 год. Кострома. 1862. С. 370.
[59] Вельков А.В. Нерехотский уезд в 1857 году. Кострома. 1872. С. 18
[60] Памятная книжка Костромской губернии на 1862 год. Кострома. 1862. С. 370.
[61] Орлов П.А. Указатель фабрик и заводов Европейской России. СПб. 1894. С. 171.
[62] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 28.
[63] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 11. Л. 45.
[64] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 153.
[65] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 140.
[66] Смирнов Л.П. Плес. К истории города// Архив ПГИАХМЗ. Ф. 10. Оп. 12. С. 245.
[67] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 1593. Л. 28-29.
[68] Орлов П.А. Указатель фабрик и заводов Европейской России. СПб. 1894. С. 171.
[69] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 1222. Л. 1.
[70] ГАКО. Ф. 457. Оп. 1. Д. 1590. Л. 75.
[71] Левитан И.И. Письма, документы, воспоминания. М.: Искусство. 1959. С. 306.
[72] Там же. С. 31.
[73] Смирнов Л.П. Левитан в Плесе// Архив ПГИАХМЗ. Ф. 10. Оп. 7. Л. 7.
[74]. Левитан И.И. Письма, документы, воспоминания. М.: Искусство. 1959. С. 306-307.
[75] Мошков С.А. Плесские впечатления// Поволжский вестник. № 2642. 11 июля 1915 г.
[76] Поволжский вестник. № 2631. 27 июня 1915 г.
Список сокращений
ГАКО – Государственный архив Костромской области
ПГИАХМЗ – Плесский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник
ЦГИА – Центральный государственный исторический архив