НАЧАЛО Знания у Шелочихина, действительно, были сильно разносторонние и так же сильно поверхностные. Что, впрочем, ему нисколько не мешало. Человек не прочитавший ни одной книги об «истории искусства», Спартак «где-то что-то слышавший об этом», мог с легкостью дискутировать с преподавателем истории этого искусства, об отсутствии глобальных отличий между Экспрессионизмом и Импрессионизмом в общем, и нарисованным предметом и человеком, в частности. - В лодке, одиноко плывущей по пруду, не меньше эмоциональности, чем в «крике» человека на мосту – доказывал он. - Может с нее утопили Му-му, или другую какую животинку? А что та, что другой, мало похожи на фотографический образ, вы не находите? Я вообще уверен, что все эти выкрутасы с размытым обликом были ответом художников на появление фотографии. - А причем здесь фотография? – удивлялся специалист. - Так же не причем – твердо ставил точку с споре Спартак. Но Павел, в свою очередь, был согласен с отсутствием необходимости учить чему-либо
