Древняя Месопотамия. Этнографическая история.
Часть 1.Территория.
Глава 1. В качестве пролога.
Хронологический аспект. История Месопотамии уходит корнями в глубокую древность. Она начинается в XXXIV в. до н.э. с изобретения клинописи и заканчивается в 539 г. до н.э., когда страну захватывают персы, а Вавилон теряет все свое былое политическое могущество. Последняя дата, однако,важна лишь в политическом плане: несомненно,Месопотамия лишается независимости и становится провинцией ахеменидской персидской империи, но это событие не приводит к гибели месопотамской культуры; писцы продолжают копировать шумерские и аккадские тексты, транскрибируют их на греческом языке вплоть до III в. до н.э.
Кочевые и оседлые народы. Оседлые народы обычно проживают в городах, которые строятся на протяжении всей истории Месопотамии. Но наряду с городскими жителями, в этих краях существует и другая группа населения — кочевники, разводящие мелкий скот. В Древней Месопотамии практически отсутствует великое кочевое племя погонщиков верблюдов, которое появится на этих территориях лишь в последнем тысячелетии до н.э. Зато почти родными могут считать эти места кочевники, гоняющие стада овец на летние пастбища в горы.Кстати, довольно часто, когда речь заходит о Месопотамии, говорят о вклинившемся (в чужие земли) номадизме — кочевых народах, занимающих невозделываемые земли, которые находятся между различными городами-государствами.
Нередко целые группы оседлого населения, изгнанные из мест проживания или непокорные, присоединяются к кочевникам. И наоборот, племена кочевников, которых привлекает городской образ жизни, уходят жить в поселения. Даже члены одного и того же племени могут «разрываться» между этими двумя формами существования (такой случай зафиксирован в XVIII в. до н.э. в Верхней Месопотамии).
Короче говоря, кочевые и оседлые народы живут в такой близости друг от друга, что на небольшой полоске земли между степью и сельскохозяйственными угодьями можно встретить как кочевника с отарой овец, так и пастуха, нанятого пасти стадо какого-нибудь богатого землевладельца.
Смешение культур.
Благодаря дошедшим до нас разноязычным письменным памятникам мы может говорить о существовании в древней Месопотамии самых различных народов, говорящих к тому же на разных языках. Их нежелание соседствовать с кем-то на одной территории приводит в конце концов к тому, что одни народы смешиваются с другими и т.д. Шумеры (шумерский — язык агглютинирующего типа, который невозможно отнести ни к одной из известных языковых групп) и семиты, они же, по-видимому, аккадцы (аккадский язык относится к семитским; с конца III тысячелетия до н.э. он становится более современным и делится на два варианта: вавилонский язык — на юге Месопотамии — и ассирийский — на севере), сосуществуют на этих землях с IV тысячелетия до н.э.
Нам известны еще несколько народов, чьи языки можно отнести к семитским: эблаиты Северной Сирии (середина III тысячелетия до н.э.); амореи (конец III — начало II тысячелетия до н.э.), арамейцы и халдеи (конец II тысячелетия до н.э.). Короче говоря, любой край, любая провинция имеет свою собственную историю; любая народность приносит с собой свои традиции, которые незаметно смешиваются со многими другими. Месопотамия, таким образом, является краем, где происходит смешение культур; все существо вавшие на этой земле культуры — смешанные.
Между объединением и разделением на части. История Месопотамии не протекает равномерно. Ни сама страна, как мы еще увидим, ни ее население, как мы уже заметили, не располагают к этому. Тем не менее, так как история эта пишется на протяжении долгих веков, мы имеем возможность выделить три характерные ее черты:
под воздействием противодействующих центробежных и центростремительных факторов политическая власть познает периоды как объединения (центр редко остается одним и тем же), так и разделения на части.
Феномен биполяризации, противостояния Вавилонии и Ассирии принимает в этих условиях, благодаря своей длительности и размаху, огромное значение;
периодическое появление, обустройство на местах и относительная ассимиляция чужеземных народов. Многие по этому поводу часто, и абсолютно напрасно, воскрешают в памяти теорию проникновения кочевых племен в среду обитания оседлых народов. В действительности же все обстоит намного сложнее: городское общество может порождать внутри себя маргинальные группы, которые на какое-то время приспосабливаются к кочевой жизни, а затем возвращаются на родную землю на правах победителей. В этом плане символическим выглядит жизненный путь царя Мукиша Идрими;
месопотамские государства находятся в состоянии почти постоянной войны как между собой, так и с соседними чужеземными народами, в число которых входят — в разные эпохи — эламиты иранского плато, хетты Анатолии, урарты Армении, митаннийцы Сирии, не говоря уж о далеком Египте.