Наша деревня располагалась недалеко от местечка Желудок, в котором был большой военный аэродром. Где-то за год до войны туда прибыло большое пополнение лётчиков. Квартир в Желудке всем не хватило, и лётчиков расселили по близлежащим деревням.
Дом у моих родителей был небольшой, но в нём имелась отдельная комната, в которой постоянно жили квартиранты. Вот и теперь в эту комнату поселили лётчика Георгия Громова, его жену Антонину и их дочь, пятилетнюю Людочку. Родители жили с приезжими дружно. Подоив корову, мама всегда несла парное молочко их девочке, да и самим им перепадало.
Мой отец работал налоговым инспектором, часто бывал в разъездах. По выходным и по праздникам мои родители и семья Громовых выезжали на пикники, ездили в соседние деревни, где тоже жили семьи лётчиков. Там они весело проводили время, играли в фанты, пели песни — русские, белорусские, польские.
Но эта мирная и счастливая жизнь закончилась в 1941 году. Поднялись по тревоге наши лётчики и пропали в небе… Многие навсегда.
Скоро в деревню пришли немцы, выбрали старосту и ушли. Остановились они в Желудке и в наше село приезжали редко. Всю зиму 1941-42 годов мы жили в страхе, молились, чтобы никто не выдал, что Антонина и Люда — семья советского лётчика, который воюет где-то с немцами.
В 1943 году зимой Антонина наладила связь с партизанами, которые появились в Лепиганской пуще, и вскоре сама ушла в отряд. Девочку брать с собой побоялась, ведь в лесах не было условий для ребёнка. Люда осталась жить с нами. Антонина часто приходила по ночам посмотреть на доченьку, приводила партизан. Родители пекли им хлеб, делились салом, картошкой, овощами. Помогали и тёплой одеждой. Мама вязала им тёплые носки, варежки, безрукавки.
Но однажды в наш дом пришла беда: немцы всё же узнали, что Люда — дочь партизанки и советского лётчика. Нашлись «добрые люди»… Фашисты приехали с переводчиком, допрашивали родителей, потом стали говорить с девочкой. Приходит ли к ней мама? Приходят ли какие-нибудь чужие дяди ночью?
Девочка пряталась за спины взрослых, всё отрицала или отмалчивалась. Тогда немцы достали конфеты, шоколад. Хитростью они добились от ребёнка ответов на свои вопросы. Допрос закончился тем, что отца посадили на телегу и повезли в комендатуру.
Оставили отца под арестом в сарае. А ночью к нему зашёл полицай, который охранял его. И отец узнал его — это был Фиясь из соседней деревни, бедняк, отец семерых детей. Их деревня, в которой были почти одни католики, поверила немцам, и несколько человек ушли служить в полицию.
— Фиясь, ты что, браток, немцам служишь? — удивился отец.
— Я, Багдель, сам понимаю, что не батька родный к нам пришёл. Не знал я, что делать, как детей прокормить, вот служу теперь… Как узнал, что тебя арестовали, попросился на ночь в караул. Хочу тебя спасти, как ты меня спас и деток моих когда-то.
— Что ты, браток, и не думай! Расстреляют тебя немцы потом!
— Отходит их часть, неразбериха. Завтра другое начальство приедет. Авось повезёт! Беги, а я скажу, что повёл тебя до ветру, а ты и сбежал. Только смотри, я пару раз в воздух выстрелю.
Так спас один добрый человек другого доброго человека. Белорус белоруса. Добро одного не пропало даром, вернулось ему обратно. Отец ещё долго прятался по полям, в жите, только ночью домой приходил. Людочку мать сразу забрала к себе в партизанский отряд и их след затерялся. О судьбе Люды и её родителей нам до сих пор ничего не известно.
Что же за добро сделал мой отец бедняку Фиясю? Однажды, придя в многодетную семью за налогами, он увидел, что заплатить этим людям нечем. В таких случаях обычно забирали корову. Фиясь взмолился, начал просить отца о милости, сказал, что корова со дня на день приведёт телёнка и это станет им спасением. Отец пошёл навстречу, отложил выплаты на свой страх и риск. Телёночек родился и подрос, им и заплатили налоги. А корова — кормилица семьи — осталась.
Отец всегда говорил: «Бросай спереди, найдёшь сзади». Такой девиз и у его детей. Твори добро, человек!