В восточной православной христианской традиции старцем мог стать только тот монах, кто своим личным подвигом, молитвой и опытом духовной жизни стяжал дары Духа Святого. Однако старчество и сам старец это не официальная духовная степень или иерархическая ступень в Церкви, не административная должность и не специально поставленный духовник. Старчество известно с самой древности. Старчество процветало в египетских и палестинских киновиях (индивидуальных монашеских поселениях), далее старчество распространилось на Византию, в частности в Греции, на горе Афон. Ну и как результат появилось в России.
В России, однако, старчество, благодаря определенным историческим реалиям, было гонимо и в конце XVIII века стало практически исчезнувшим. Такое отношение было связано с церковными реформами Петра I.
Любопытно, что русское старчество и его традиция сильно отличались от классического древневосточного. Русское старчество развивалось в русле особой духовно-молитвенной практики - исихазма и, в общем-то, представляло собой своеобразный русский исихазм. Несмотря на то, что петровские реформы были губительны для волны развития монашеской жизни, которая началась с деятельности святого преподобного Сергия Радонежского, после них, однако, образовалась похожая волна – вторая волна развития монашества в России. Она была инициирована святым преподобным Паисием Величковским.
В процессе развития паисианского русского исихастского старчества оно как бы кристаллизируется. И полного развития это духовное явление достигает в лице преемника Макария и самого знаменитого из всех оптинских старцев — иеросхимонаха Амвросия (Гренкова, 1812-1891). Именно преп. Амвросий Оптинский дает чистый и законченный, классический образец того, что обыкновенно понимают под русским старчеством. В этом, кстати, можно усмотреть первую завязку духовного делания русских старцев и монастырского хозяйствования Оптиной пустыни – монастырь становится крупнейшим издательством святоотеческих текстов.
Вообще же у русского старчества были две специфические черты – его открытость к миру и его одновременное отличие от обычного приходского священства синодальной дореволюционной эпохи. На примере сопоставления трех различных архетипов: колдуна/знахаря, белого священника и старца (все три архетипа были свойственны русской культуре) можно увидеть, что старец с одной стороны отличался от белого священника заработанным в процессе умного делания духовным авторитетом, а от колдуна мистической, духовной близостью к Богу, даже чудеса, которые творили старцы исходили от Бога, а не от неких магических действий.
Открытость миру и реальный духовный авторитет, построенный не на церковной администрации и иерархии, а на духовном, аскетическом, мистическом опыте и реально видимых действиях Духа Святого позволили русскому старчеству преломиться в совершенно необычном и беспрецедентном формате «монастыря в миру». Когда многие старцы жили не в монастыре и даже не в удаленной глуши, но в крупном городе, духовно наставляя свою паству.
В целом же русское старчество являлось возрожденной и перенесенной на российскую землю исихастской традицией.
...
Если понравилась заметка и хотите узнать об этом немного больше - ставьте лайк и рекомендуйте своим друзьям. Мы увидим, что эта тема интересна и будем писать еще больше. Доброго Вам дня.