Четыре кошки в доме - это перебор.
Даже если Мурс уже не столько кот, сколько диванная подушка, которая полдня спит, полдня потягивается и не всегда изволит просыпаться сразу, когда его относят к миске откушать.
Иногда диванной подушкой себя вдруг представляет Митька. Он закапывается в покрывало с головой именно в том стратегически важном месте, на которое вы приземлитесь, как только он хорошо разоспится. Ощущение под задницей чего-то активно шевелящегося впечатляет с первого раза; в следующий раз вы уже рефлекторно ощупываете поверхность. на которую собрались сесть. Но подпопными прятками развлекаются многие коты, а вот прятками в кухонной раковине - один, уникальный.
Митька, конечно же.
Сантехнический ген передался ему от Мурса в полной мере и не дает покоя. Я бы еще поняла как-то его поведение, если бы на улице было лето красное и жара под 35 - но! Розовые противные уши торчат из раковины при любой погоде.
Что интересно, окапывается Митька в луже. Его дорогая маман использует раковину для прозаических туалетных целей (я уже почти перестала на это реагировать, это часть мира дедушки), после чего устройство обычно заливается Доместосом и смывается количеством воды, которое разорило бы меня, живи я в приличной стране. Раковина потом, ессно, остается мокрой - вот в нее-то, в эту лужу и закладывается Митька. Залезет, потопчется, все тщательно обнюхает, кусанет пару раз кран, чтобы тот чего не удумал - и ляжет.
Сегодня я мыла тарелку в одном отделении, а Митька следил за мной из другого. На толстой его физиономии была написана вселенская лень, и она спровоцировала меня на хулиганский поступок.
Я домыла тарелку, перебросила кран в отделение Митьки и немного его приоткрыла.
Тоненькая струйка полилась Митьке под спину.
Митька зевнул. Она ему не мешала.
Струйка все лилась.
Митька принялся вылизывать подмокшую лапу.
Струйка лилась.
Митька зевнул еще раз и собрался вздремнуть. В этот момент обнаружилось, что он своим жирным боком закупорил сливное отверствие, и лужа уже закрыла дно.
Митька посмотрел на лужу. Посмотрел на меня. Еще раз посмотрел на лужу. Ну да, лужа, ну и что? Он убрал хвост на спину и улегся поудобнее.
- Митька, ты урод три раза, - сказала я.
Он посмотрел на меня с выражением "Зато-Я-Обаятельный". Его нижняя лапа уже плавала, но он вздохнул, положил свои щоки на край раковины и приготовился вздремнуть.
Глубины было уже сантиметра три и, видимо, вода подмочила какие-то митькины чувствительные части тела, когда он, наконец, заподозрил, что его опять надули и раздраженно вытаращился на окружающую действительность, то есть - на меня.
- Митька, ты урод три раза и еще на голову, - сказала я.
Митька встал. Его левый бок представлял из себя поднятый со дна "Титаник", с него текло и капало, и Митька смотрел на падающие капли зачарованно.
Но в этот момент раковина неожиданно издала громкий звук засасываемых остатков, и он вылетел из нее, как ракета, с шипением подмоченного реактивного устройства.
На шип немедленно возникла в дверях маман с настороженными ушами, и Митька, которому нужен был объект отвести душу, тут же ее кусанул. Маман не осталась в долгу и отвесила ему затрещину, и они мгновенно сцепились - чтобы мгновенно разлететься в разные стороны и уставиться друг на друга: Крыська была возмущена, что ее заставили (да-да, заставили!) драться с мокрым (понимаете, с МОКРЫМ!) котом, а Митька, получив тумаков по подмоченному боку, понял, что МОКРЫЙ кот - это он сам.
Два часа тишины в доме (нарушаемой писком юного Нельсона-Нильса, который хотел залезть по висящему на двери ванной халату, чтобы стать выше всех, но падал уже в третий раз, а также воплями какого-то смертоубийства по дедушкиному телевизору, а также грохотом горшка, раскапываемого Мурсом, а также приставаниями сопливящегося чада поиграть с ним в прятки, скакалки и побесилки ) были обеспечены.
Может быть.