Разлившийся по дому душераздирающий запах свежей сладкой сдобы безжалостно объявил побудку с первыми рассветными лучами солнца. Чувственно дрожа ноздрями, мужественно продолжал лежать, выжидая сигнала. Дождавшись нежно малиновых колоколец готовности от полуночницы хлебопечки, передней, ещё сонной, когтистой лапой, не открывая глаз, пошуровал рядом с собой. Обнаружив в кровати присутствие полного отсутствия дражайшей половины, как гончаровский Илья Ильич, но мысленно, про себя, покричал: "Захар, Захааар!.." На удивление не дождавшись ответа, кряхтя и проклиная свою нелёгкую судьбу, неодобрительно прислушиваясь к жизнерадостному легкомысленному пению в ванной, стал в полном одиночестве медленно, торжественно и абсолютно самостоятельно подымать себя с одра и выдвигать в кухню.
Кофе... Кофе! Свежемолотый кофе эспрессо. Споро делая руками ловкие скользящие движения, неумолимо напоминающие процедуру перезарядки крупнокалиберного пулемёта, поворачивая, вставляя и щёлкая, готовил кофеварку к длительному жаркому бою. При сём злобно и мстительно ухмылялся, вспоминая, как некоторые неутомимые атомоходные мужи было дело фыркали и заявляли своё фе, уверяя меня о недостойности кофеварного кофе пред кофе, сваренным мозолистыми руками на печке в турке. Но нам, южным сибаритам и приморским бонвиванам, с этими северянами, разумеется, не по пути. Пусть по-привычке излишне хлопотно изнуряют себя трудами праведными. Пусть...
Ещё парящие на разломах жаром куски булок мазал ледяным сливочным маслом. Одолеваемый было лёгкими сомнениями, присаливать ли масло, немедля взял себя в руки и первый кус присолил немного. Второй уже жирно мазал поверх масла померанцевым мармеладом. На третий поверх масла постелил тончайший кусочек ветчинки и аккуратно короновал долькой варёного вкрутую яичка. Четвёртый победно пал под масло и тёртый сыр. Пятый, уже играясь, сбрызнул по маслу шоколадной крошкой. Шестой же...
Чествуя какую-то неясную тревогу, оторвав с трудом от прекрасного изобилия глаза, оглядел мир вокруг себя по своему обыкновению исподлобья, с недоверием. И не спроста. Супруга моя утончённая за столом напротив меня причащалась, по-другому назвать это действо решительно никак невозможно, пресными мочёными злаками и запивала этот позор водичкой ключевой. А луч солнца, льющийся из окна, вокруг рыжей её симпатичной головки явственно преображался в сияющий нимб.
Прервав традиционную тишину завтрака суровыми, но заботливыми расспросами о здоровье психическом и общем самочувствии, выяснил - оне, видите ли, на диету изволили сесть. Оне в новое платьице ручками своими лилейными от такой моей обильной кормёжки уже не влазють. А диету суть оную, чрезвычайно полезную дамскому организму, оне в этом вашем мерзком интернете у одной известной блогерши подцепивши, шоб той трикратно икнулось...
Оглядывал новоявленную святую со смешанными чувствами. С одной стороны, есть возможность оказаться свидетелем поучительного и назидательного похудания великомученицы-диетотерпицы. Перспективы показа сего чуда за деньги на паперти и в цирке волнительно широки. С другой стороны, возникает масса противоречивых проблем. Как, к примеру, теперь потреблять запланированные на обед обильные жирности? Надо ли сажать худеющее тельце за общий стол - любоваться моими гастрономическими победами? Или в назидание пусть пока запертая с кашкой своей диетической в тёмном чулане под лестницей, постылая, обитает? А как быть с исконным использованием женщины в тяжёлых домовых работах? А судьба прочих интересных и полезных утех?..
Отходя к послетрапезному сну, в тяжёлых волнениях взбивал пышные подушки. Ворочался. Засыпал тяжело.
