Он бросил меня сразу после завтрака.
Я как раз допивала утренний кофе на работе, когда пришло сообщение. Нет, он даже не позвонил, а уж тем более не сказал это лично утром.
Утром...ведь все было, как всегда, так по крайней мере казалось. А его собранный с вечера чемодан тем временем уже дожидался в гараже.
Ноутбук, ключи от машины, дом на сигнализацию, список дел на сегодня, таблетка, привычное ощущение, что я что-то забыла...ах да – быстрый поцелуй.
– Давай, до вечера!
Взмах руки, все как у тысяч других.
Привычка – вместо чуда. Да и какое чудо когда тебе за тридцать, дом в кредит и на работе цейтнот. Чудеса и принцы, с которыми предрешено жить долго и счастливо, закончились еще в детском саду.
Сообщение было коротким и холодным, и последний глоток кофе отдавал горелым. Я отодвинула чашку.
Никто в офисе ничего не понял. Никто не услышал разбивающихся вдребезги иллюзий. Да и кому какое дело?
Я взяла плащ и просто вышла на улицу.
Стоял май – как мне казалось, самое ужасное время для того, чтобы тебя бросили.
Все дышало любовью и ожиданиями, а в сумке лежал телефон с этим проклятым сообщением.
Весеннее утро, как ни в чем не бывало, жмурилось от удовольствия, словно сытая кошка, подставляя спину майским лучам. Незаметно я дошла до парка. Вот и пруд. Говорят,вода успокаивает?
Сейчас я смотрела на уток, что барахтались толстыми оранжевыми лапами в зеленоватой воде и на веселых детей, что кидали им куски белого хлеба, и во мне просыпалась обида и негодование. Почему сейчас? Почему я? Как же он мог?
Сжимая телефон, яростно прокручивала в голове все, что скажу ему. Но тут появились они.
Да, я заметила их сразу. Потому что в понедельник утром людей в парке совсем немного. Оба седые, она – в голубой накидке, он – в очках и пиджаке.
Самое удивительное случилось дальше. Она поставила под раскидистыми деревьями маленький старый магнитофон и включила кассету. Такой магнитофон был и у меня лет двадцать назад. Кассеты? Значит у кого-то они еще сохранились.
И пара начала танцевать. Да, да – вот так просто в десять утра, под цветущими вишневыми деревьями.
Как сейчас помню эти два силуэта среди опадающих лепестков. Он бережно ведет ее. Одна нога немного не слушается, да и кассета заезжена и играет наверняка не так чисто как раньше. Она улыбается, уткнувшись ему в плечо. «Для чего нужны мужские плечи? – неожиданно подумала я тогда. – Чтобы в них можно было вот так уткнуться.»
В тот день, да и позже я так и не набрала его номер. Меня посетила мысль, что из нас двоих он оказался мудрее.
Я приходила в парк каждый понедельник и очень хотела увидеть их снова, подойти и узнать – в чем секрет?
Он – ведет их пару, а она создает музыку?
А зимой, за несколько дней до Нового Года все таки дождалась. Но она пришла одна, в руке – маленький кассетный магнитофон. Поставила на то же место и включила ту самую песню. Так же как пол года назад на выбеленные временем волосы падали невесомые хлопья – но это уже был первый снег. Она прощалась.
Я так и не подошла к ней. И больше никогда не приходила в парк по понедельникам.
Сначала муж посмеивался, но теперь привык – и мы часто танцуем под «нашу» мелодию. Я прижимаюсь к его плечам и благодарю тех незнакомцев в парке.
Возможно мы все живем, чтобы однажды попасть с кем-то в ритм в этом самом главном танце.