«А почему бы не любить бабника? – спросите вы. – Человека, само существование свое посвятившего Женщине, как таковой, преклоняющегося перед женской природой и красотой, а ведь это своего рода служение… Он хорош хотя бы тем, что никогда не обидит женщину отказом, всегда готов… к труду и обороне, подтянут и энергичен, старается хорошо выглядеть и поговорить мастер». (Да, кому другому, а уж бабнику-то хорошо известно, что женщина любит ушами). Угу, слышала такие мнения, и не только от мужчин, между прочим. Но в корне с ними не согласна. И вот недавно, задумавшись, почему же и за что бабников не люблю, решила высказаться. Зачем? А вот мнится мне, что многим мужчинам с этими мыслями ознакомиться не помешает. Да и женщинам, возможно, тоже. Не то, чтобы я питала наивную надежду изменить бабников и уберечь женщин от обмана, нет. Но мне почему-то кажется, что посмотреть на какую-то проблему с разных точек зрения никому не помешает.
1. Точка зрения ревнивая.
С ревности-то всё и началось. Чувство это мне привелось испытать лишь однажды в жизни, но так остро, что куда там Отелло с его метаниями и страстями! А было мне тогда всего 18 лет, и приревновала я мужчину, в которого была влюблена, к 35-летней женщине! Получилось это так. После школы, не пройдя по баллам на дневное отделение вуза, я поступила на заочное. Это предполагало обязательное трудоустройство, времена-то были еще советские, хоть уже и вовсю перестроечные, года через два Советского Союза не стало. Я устроилась работать на один из крупнейших заводов нашего города, и помню, как мне нравилось чувствовать себя не школьницей, а самостоятельным человеком, приносящим в дом свою трудовую копеечку. Ну это отступление, а суть в том, что мне привелось работать со взрослыми и очень интересными людьми, которые в годы так называемой «гласности», когда одна за другой раскрывались постыдные и страшные тайны советской власти, активно это обсуждали, распространяли самиздатовские книги, ходили на митинги, вступали в независимые кружки и организации. Мне, девчонке, все это жутко нравилось, я бегала вслед за нашими заводскими активистами на митинги и по ночам читала запрещенную самиздатовскую литературу. Солженицевский «Архипелаг ГУЛАГ», например, и «Народную монархию» Солоневича.
А теперь мы дошли до Него. Он был, на мой тогдашний взгляд, самым ярким и интересным заводским оратором, умнейшим и самобытнейшим человеком. Это не удивительно, если учесть, что ему уже исполнилось 43 года, а мне было всего 18… Да, само-собой, он оказался еще и привлекательным мужчиной. А имя-то какое у него было! Редкое, удивительное! Назовём его Корнелием. Так вот, Корнелий взялся просвещать меня по политической части, а потом – и не только по политической)). Когда он признался мне в любви, я, помнится, чуть с ума не сошла от неожиданности и счастья. Такой необыкновенный мужчина любит меня, зеленую еще и глупую девчонку! Меня не смутило даже то обстоятельство, что он, вообще-то женат, имеет двоих сыновей, один из которых на пару годков постарше меня, и разводиться с женой ради меня не собирается (к слову сказать, он мне это сразу сообщил). Я робела и млела, внимая его комплиментам и умным речам, и неизвестно, как далеко все бы это зашло, если б не один случай.
Был обеденный перерыв, все в нашей конторе ушли в столовую, одна я сидела в маленьком закутке наподобие кладовки и перебирала какие-то документы. Вдруг я услышала, как хлопнула входная дверь и послышались голоса, показавшиеся мне очень знакомыми. Я узнала Корнелия и одну из коллег, молодую женщину Ольгу. Они решили, что в комнате никого нет и принялись что-то обсуждать, причем, говорил почти все время один Корнелий, Ольга отвечала лишь изредка, сдержанно и приглушенно. Только я собралась выйти к ним, как вдруг услышала вещи, приведшие меня в изумление, гнев и стыд одновременно. Кондратий признавался Ольге в любви! Употребляя те же выражения, что при разговоре со мной. Даже вкрадчивая интонация голоса у него была точно такой же, даже ласкательные словечки, которые мне мнилось, говорились мне одной, – теми же! О, я была готова убить! Но почему-то совсем не его (любовь слепа и глупа), а … её. Я сидела, бледнея и краснея, в своём закутке, и от всего сердца ненавидела. Её, женщину, старше меня на 17 лет, умную, красивую и опытную, вызвавшую в моём (моём!) любимом те же чувства, что и я… А потом был краткий период подлинного безумия, когда я бегала следить за ними обоими, не спала по ночам, вынашивая планы мести. Слава Богу, это быстро кончилось. Как то в один момент – раз, и всё, было – и не стало. Так как мне в мою глупую юную головку пришла очень верная мысль. А за что, собственно, я ненавижу Ольгу? Разве это она клеилась к Корнелию, разве это не он предал свои чувства ко мне? У меня точно пелена спала с глаз. А вместе с нею – и любовь прошла. Как рукой сняло! Корнелия я стала избегать. Как же он был изумлен, когда увидел, что прежние знаки внимания и слова уже не вызывают во мне прежней реакции, что я больше не внимаю ему, глядя на него обожающими глазами… «Молодые девушки вообще крайне легкомысленны и непостоянны», - помнится, заметил он недовольным тоном, красноречиво поглядывая в мою сторону... Разубеждать его я не стала.
2. Точка зрения лирически-аналитическая.
В бабников после этого я никогда не влюблялась. Дружить – дружила, помогала в чем-то, если было необходимо, их просила о помощи, в общем, всегда с ними мирно сосуществовала, но влюбляться – ни-ни! «Просекала» таких мужиков сразу и – была настороже. И, наблюдая за ними, в конце концов вывела для себя, если можно так выразиться, тип мужчины – «бабника классического». Портрет его, хоть бабник и «многолик», нарисовать нетрудно. Вот он. Мужчина это импозантный, несомненно, обаятельный, в подавляющих случаях – красноречивый. Красота для бабника, черта хоть и желательная, но совсем не обязательная. Чаще всего он не глуп (хотя, тоже – не всегда) и в меру самодоволен. Знает уйму анекдотов, шуток и побасёнок, развязен и в женской компании, даже совершенно незнакомой, никогда не чувствует себя скованно. Наоборот, среди женщин он как рыба в воде и, по-настоящему, расцветает, только когда на него устремлены дамские взоры. Женщин, несомненно, любит и боготворит, ими восхищается и что называется, шагу ступить без них не может, и в тоже время, слегка презирает… Типа – курица-не птица, баба – не человек. И, естественно, считает, что своим вниманием любую из них просто облагодетельствовал. Верности как таковой (чего бы он охмуряемым девушкам не говорил) не признаёт.
И вот при всём при том, любя и бросая женщин пачками, и явно бравируя своей сексуальной привлекательностью и «брутальностью», бабник, как я к своему удивлению, заметила, часто бывает очень несчастным человеком. С затаённой болью и неприкаянностью, неустроенностью какой-то, которые он пытается лечить единственно известным ему средством – завязывая новые романы и связи. И вгоняет себя тем самым лишь в большие страдания. Да и жизнь свою «записные бабники» частенько заканчивают в одиночестве, никому не нужными стариками, добро, если хоть дети есть, которые мало-мальски о них заботятся.
Почему так происходит? Я могла бы сейчас привести массу объяснений с позиции человеческой морали, религии и понятия греха, но вот не буду этого делать, ибо об этом много говорилось и говорится помимо меня. Но на бабника (даже, глубоко верующего бабника, встречаются и такие) эти аргументы почему-то не производят особого впечатления.
Поэтому попробуем разобраться, в чем тут дело, с обыкновенной, обывательской точки зрения.
3. Точка зрения обывательская.
Манера Корнелия, ухаживая за любой понравившейся женщиной, использовать одни и те же слова и приёмы, как показали мои наблюдения, вообще характерна для бабников. А чего, спрашивается, мучиться и всякий раз «изобретать велосипед», когда есть уже хорошо отработанные методы и словечки? Раз на одну, вторую и третью они произвели нужное впечатление, значит, и на четвёртую подействуют! А если, вопреки всему, выстрел цели не достигнет, так ведь свет клином на ней не сошёлся! Есть еще пятая и шестая, баб-то кругом полно, кого-нибудь да закадрим.
Стоп! Вот тут то мы и подошли к главной проблеме бабника. Мужчины, который не ищет одну-единственную для создания семьи, ту самую, с которой жизнь вместе предполагает прожить, детей вырастить, и старость встретить. Так вот, он не ищет женщины для жизни, он ищет партнёршу для удовольствия. При этом оправдывать свою цель может рассуждениями о том, что все женщины прекрасны, каждая достойна любви, которую он в меру своих скромных сил и пытается им уделить. Этакий служитель чистой красоты. И при этом наш служитель, любя в каждой из многочисленных пассий Женщину, по сути, не любит ни одну из них. Просто не видит их, не пытается вглядеться, понять, рассмотреть, что же за существо сейчас с ним рядом, что в душе у неё, попросту, что это за человек? Отсюда и вечные разочарования, и неизбежные «разлюбления». Ибо желаемое (удовольствие) он получил, а другого даже не искал. Наступает неизбежное пресыщение, на смену которому приходит в лучшем случае равнодушие, в худшем – ненависть и раздражение. Бабник чувствует себя обманутым. Что за нафиг? Кого ему подсунули? Вот этот ангел чистой красоты с восхитительной фигуркой и очаровательной манерой надувать губки, когда о чем-то просит, оказался круглой дурой, стервой и истеричкой, вытягивающей из него последнюю копейку. А как ему надоели ее гримасы! Ведь и губы-то она надувает только для того, чтобы они, от природы чересчур тонкие, выглядели попухлей. Короче, опять его надули, опять не повезло!
Отсюда – разочарования и опустошенность, которая лечится, естественно, новой связью, а еще радикальней – несколькими связями, и так далее… Бабник иногда напоминает мне охотника с завязанными глазами, стреляющего в лесу во все стороны вслепую – авось в какую-нибудь дичь да попадёт.
И вот еще одна парадоксальная чёрточка, свойственная, если и не каждому бабнику непременно, то очень многим из них. Очаровывая очередную избранницу, рассказывать ей при этом о своих прошлых победах. Да иногда не просто упоминать о них вскользь, а смактовать во всех подробностях, «с заходом в постель». Только, хоть убей меня, не понимаю, каким образом это может сделать его более привлекательным в глазах женщины? Вероятно, по мнению бабника, информация о прошлых связях говорит о его востребованности у представительниц прекрасного пола и, следовательно, повышенной неотразимости.
И тут снова - стоп! Ибо налицо серьезная мужская ошибка. Если дело именно в этом, то несчастный бабник, возомнивший себя секс-машиной, опять ошибается относительно женщин. Нормальных, уважающих себя женщин. Потому как нормальная женщина, услышав подробную историю про то, что за ним бегала «Клавочка из бухгалтерии» или «вон та рыженькая, ну ты ее видела, жена художника, моего, кстати, друга», ни за что не захочет оказаться на их месте, разве только если она – полная дура либо вконец развращенная бабешка. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы смекнуть: так, сегодня он рассказывает мне про своих прежних женщин, а завтра так же будет рассказывать обо мне! Понравится вам такая перспектива? Не думаю. И глупо надеяться, что с вами этого никогда не случится, так как вас он полюбил по-настоящему, не то, что тех, прежних, относительно которых ошибался. Я тоже в свое время так рассуждала, пока не подслушала в своем закутке любовные признания Корнелия, адресованные совсем не мне, и это в то время, когда наш с ним роман даже толком не начался…
4. Точка зрения самокритичная. Самая короткая.
А может быть, все дело в моей гордыне? Ну, вот неприятно мне лично оказаться всего лишь «очередной», «одной из», хочется быть если и не «единственной», то, как минимум «неповторимой» и «незаменимой»! Может, это просто мои собственные заморочки, которые я оправдываю чувством собственного достоинства, самоуважением и так далее, а на деле ну не способна я отдаваться отношениям горячо и безраздельно, забыв о себе любимой, не просчитывая и не рассуждая? Или вот еще – все мои рассуждения и нелюбовь к бабникам – суть затаенная обида на Корнелия, перенесенная на других мужчин, которые лично мне ничего плохого не сделали. А, значит, это месть, а значит, я передергиваю и нечестно обособляю. Все мужчины – разные, и бабники – тоже. Откуда же мне знать мотивы поведения каждого из них, их убеждения, идеалы и философские взгляды? Кого-то из них на заре туманной юности, возможно, обманула первая любовь, и он после этого в женское постоянство не верит в принципе, поэтому и меняет партнерш. Другой с детства видел, что именно так поступает его собственный отец, и иного стиля поведения мужчины для себя не представляет. Третий вырос без матери, и, бедный, даже не знает, какою должна быть хорошая жена, поэтому все время и связывается с непотребными женщинами…
Вывод.
Все это верно, причины неверности могут быть разными, равно как и раны в душе каждого из «записных бабников». Но мы здесь говорим не о причинах, мы говорим о результате. А результат, повторюсь, чаще всего бывает пренеприятным в психологическом плане, как для брошенных женщин, так и для бросивших их мужчин. Что бы эти мужчины ни говорили, как бы они своими победами не кичились, остается послевкусие, а оно горькое. А с годами к нему прибавляются немощи и болезни, одиночество и ощущение собственной ненужности. А дело ведь в одном единственном простеньком законе. Как это бабники его просмотрели, не понимаю. Ведь не глупые же мужики! Я его вам подскажу: любви без уважения не бывает! Вот и всё. Если ты не уважаешь женщину, то какой бы страстью к ней ни пылал, все равно, рано или поздно, разочаруешься. И вообще, любовь без уважения – это не любовь, все, что угодно, но не любовь. А вот если ты, помимо любви, женщину уважаешь, ты понимаешь, за что (любовь бывает слепа, уважение – никогда), ты видишь в ней, кроме женского обаяния, симпатичные человеческие черты, и тебе она становится особенно дорога, ведь даже если любовь пройдет, уважение останется, и останется та человеческая теплота, которая связывает нас друг с другом неразрывными узами, которая делает нас родными. Таких любимых не бросают, ведь от добра добра не ищут.
Вы спросите, считаю ли я бабника способным на верность? Да, считаю. Но только при условии, что он, действительно, человек умный и, к тому же, ученый жизнью.
Примером может служить судьба гениального режиссера и киноактера Чарли Чаплина. Неисправимого бабника в течение большей части жизни, менявшего жен и любовниц как перчатки, причем, выбирая исключительно молоденьких девушек. Его четвертой жене, юной Уне, которая была моложе его на 36 лет, прочили судьбу прежних жен. Но именно она стала единственной – любимой и неповторимой для стареющего Чарли, прожила с ним до самой его смерти и подарила ему восемь детей! При этом, естественно, выйдя из возраста семнадцатилетней «нимфетки». Но Чарли все равно ее любил. Почему же ей удалось то, чего не удалось другим? Тут, конечно, причина и в самой Уне, ее личных качествах верной и любящей жены, умной, волевой и бесконечно преданной Чаплину женщины. Но и Чарли, вдоволь натерпевшийся от пустых и алчных красоток, многое для себя понял, и сумел по достоинству оценить любовь по-настоящему прекрасной женщины. Так-то вот.
Ирина МАРИНИЧЕВА.