130 лет русскому поэту Николаю Яковлевичу Агнивцеву. Он тратил себя на всякую ерунду, шалил и болтался, то есть был настоящим поэтом.
ПОЙМЕТЕ ЛЬ ВЫ, ЧУЖИЕ СТРАНЫ…
130 лет Николаю Агнивцеву.
Он тратил себя на всякую ерунду, шалил и болтался, то есть был настоящим поэтом. В 1921 г. зачем-то эмигрировал. Нигде не прижился. Зачем-то вернулся через два года, поверив в НЭП. Как многие, стал писать стихи для детей, думая, что это не опасно. Печатался в «Крокодиле». Мем «Жил да был Крокодил» принадлежит Агнивцеву, а вовсе не Чуковскому. Последний сборник назвал «От пудры до грузовика». Натужно переписывал свои экзотическо-эротические стихи, подгоняя под советские реалии. Сочинил поэму «Ленин-мозг», но опубликовать не решился. Как многих современников, его преследовал лебядкинский образ таракана.
Мы усиками шевелим
И все дрожим, дрожим, дрожим.
Лбы у нас покрыты потом,
Как не вышло бы чего там.
Умер Агнивцев от скоротечной чахотки в одиночестве и нищете – тоже не погрешив против призвания, как положено. Но в Берлине успел издать свой лучший сборник о Городе, которым он жил и которым бредил - «Блистательный Санкт-Петербург». Там – все, что позволяет поэту не исчезнуть в дисперсионной среде забвения.
КОРОБКА СПИЧЕК
Как вздрогнул мозг, как сердце сжалось.
Весь день без слов, вся ночь без сна!
Сегодня в руки мне попалась
Коробка спичек Лапшина...
Ах, сердце - раб былых привычек!
И перед ним виденьем, вдруг,
Из маленькой коробки спичек
Встал весь гигантский Петербург:
Исакий, Петр, Нева, Крестовский,
Стозвонно-плещущий Пассаж,
И плавный Каменноостровский,
И баснословный Эрмитаж,
И первой радости зарницы,
И грусти первая слеза,
И чьи-то длинные ресницы,
И чьи-то cеpыe глаза. . .
Поймете ль вы, чужие страны,
Меня в безумии моем?..
Ведь это Юность из тумана
Мне машет белым рукавом!..
Последним шепотом привета,
От Петербурга лишь одна
Осталась мне - всего лишь эта
Коробка спичек Лапшина...
Марина Кудимова