Его разбудил громкий детский плач, доносящийся из следующего квартирного пространства. Через сон он нащупал телефон, лежащий, на полу. Часы показывали время 07:22. Он облегченно вздохнул, когда вспомнил, что еще с вчерашнего вечера приготовил магазинную кашу для малыша. В этом утре не было ничего особенного. Так его встречал день уже полтора с лишним года. С того времени как появился спиногрыз.
Ужасно болела спина, нагрузки давали свое. Перед тем как войти в комнату с маленьким Никитой он задержался и спрятался перед дверным проемом. Он разглядывал его с ног до головы. Его крошечные конечности дергались, выражая недовольство, маленькие голубые глаза были влажными от слезок, нос был точь-в-точь как у папы, только пропорционально уменьшен, губы были мамины...
Он помнил эти губы очень хорошо. Губы, которые свели его с ума... Олег стоял в исподнем и смотрел на плод своего творения, на отражение самого себя. Никитка нервничал все сильнее и сильнее, требуя увидеть папу и быть взятым на руки. Отец подошел, взял его на руки, поцеловал и положил обратно на маленькую кроватку. Вернувшись с бутылочкой, он вручил ее малышу. Тот жадно к ней присосался и наконец, успокоился.
Олег вышел на балкон, достал пачку сигарет, вынул одну и закурил. Последнее время он курил много. Он чаще начал думать о жизни, которая не хотела ему прощать ничего. 2-комнатную квартиру ему по большей части снимали родители, он платил лишь 25% от всей цены. Они не хотели, чтобы он жил с ними... Чтобы их сын с внуком жили с ними.
Мать ребенка жила со своей мачехой и папой, и виделась с малым лишь по вечерам. И то, не больше часа. Она была занята учебой.
Олег не мог сказать, что до сих пор любит ее. Он не знал, что именно к ней испытывает. Их отношения превратились в общую проблему. Тлеющая сигарета обожгла ему пальцы, он очнулся и пошел одевать сына. Зазвонил будильник, заведенный на 07:40. Последнее время он был бесполезен, ведь малый просыпался минут на 20-30 раньше. На работу Олегу надо было приходить к 8. Он не завтракал. Единственный, на ком он мог экономить – это он сам.
Олег передал сына воспитателям в садике и двинулся на работу. Его провожали удивленные взгляды людей, но он уже привык и не обращал внимания. У магазина его встретил работодатель и с явно натянутой улыбкой поздоровался:
- Здравствуй, Олежка.
- Доброе утро, Виктор Сергеевич.
- Слушай, мне твоя мама на днях звонила и рассказала о твоем положении. Сам-то ты не особо разговорчив, и я даже подумать не мог, что у тебя сейчас твориться в жизни. Я обдумал все хорошенько и решил дать тебе завтра выходной. Не бойся, он не повлияет на твою зарплату.
- Спасибо, Виктор Сергеевич.
Остаток рабочего дня он ни с кем не разговаривал и просто делал свою работу, а точнее, таскал мешки с ремонтными материалами в торговый центр. В 4 он закончил со всем и сидел, курил у черного входа магазина «Гривна».
Олег думал о взрослости, зрелости, старости и всех остальных синонимов этих слов. Он уже и не знал, какой именно подходит для него самого. Он ошибся и вряд ли мог что-нибудь исправить. По всем меркам он был хорошим человеком, но какой в этом толк, если жизнь ставит тебя раком за любой твой недочет. Все свалилось на него как снег на голову посреди лета... В голову сами по себе начали лезть мысли о самой теплой поре года.
Скоро лето…скоро День Рождения…Его 16-ый День Рождения.