Владик был первым сыном у Светланы, первым внуком у ее родителей и первым племянником у двух сестер. С рождения купался в любви. Даже развод родителей ничего не изменил. Муж Светланы, немного отдалился от воспитания сына, но вот бывшая свекровь до последнего дня замаливала грех сына своей любовью к Владику.
Светлана с трудом выходила из депрессии после развода. Вела себя отчужденно по отношению ко всем и даже сыну. На семейном совете было решено дать ей шанс устроить свою личную жизнь и заняться самим воспитанием Владика.
Потихоньку Света отошла и стала жить жизнью обыкновенной молодой девушки – с поклонниками и женихами, ей и было в ту пору чуть за двадцать. А Владька стал просто четвертым ребенком в семье родителей. Дед был строг, но справедлив, а все остальные баловали мелкого безбожно.
Дед трагично ушел из жизни в неполные 45. А Владька стал королем в бабьем царстве. Стоит ли говорить, что самостоятельности ему было трудно научиться? При «семи няньках» он не остался без глаза, но рос эгоистичным и почему-то слабеньким здоровьем.
Время шло, его тетки обзавелись своими семьями и детьми, мать Владика тоже собралась замуж. Второй супруг был неизбалован, трудолюбив, не боялся домашних дел, любил кулинарничать на кухне. Ну, может, это было вынужденное умение – из Светланы хорошая хозяйка так и не получилась. Он ее не упрекал, а просто научился сам печь блинчики в выходные, варить борщ в будни. Стал настоящей опорой Свете и после рождения общего ребенка – долгожданной дочки. После работы стирал накопленные за день пеленки, кормил Свету, гулял с дочерью.
И если до рождения дочери Владик жил с бабушкой, то потом было решено – пришло время жить одной семьей. Владик незаметно стал называть отчима папой (настоящий папа к тому времени затерялся на постсоветском пространстве), теща помогала Светлане с детьми, зять учился быть главой семьи. Все бы ничего, но бабушка орлицей зависала над Владиком-сиротинушкой и безотцовщиной.
Ну, никак она не могла доверить воспитание Влада «чужому дяде». Отчиму не позволялось поднимать голос, не было права у него даже на символическое наказание пасынка. А тот с возрастом все больше нуждался в твердой руке. Ленивый и избалованный, он не хотел учиться, вставать в школу по утрам, делать уроки вовремя. «Бабушкин сынок» стал неплохим манипулятором и трудным подростком.
Чтобы оградить «безоцовщину» от непонимания матерью и отчимом, бабушка совершила невозможное – она выбила, выхлопотала в строительном тресте, где работал зять, отдельную небольшую квартиру. Пусть отселяются и воспитывают свою дочь. Ради внука она могла и горы свернуть. Не всегда получалось ей поднять его на учебу, но вот справку взять, что внук приболел, она могла легко. Отработать бесплатно на ремонте школы, чтобы у педсовета дрогнуло сердце, и они исправили итоговые двойки на тройки и закрыли глаза на многочисленные прогулы внука, что растет «сиротой», которого воспитывает бабушка.
Потом пришло время наводить контакты и в ПТУ, куда со скрипом сдали его документы. Лишь бы не отчислили. Специальность он получил, но вот экзамены, подтверждающие оконченное среднее образование сдать не получилось. Пришлось идти в вечернюю школу уже в 18. Стоит ли говорить, что в Армию он не пошел. У бабушки был целый архив из справок, подтверждающих слабое здоровье внука.
С работой тоже не ладилось. Вставать по утрам было сложно. Да и работу хорошую никто не предлагал. Уже пошли упреки – мне никто не дал хорошего высшего образования! А так бы я горы свернул, но пока хочу жениться!
Женился раз, женился два. Никто из жен не понял его тонкую натуру, не приученную к физическому труду. А бабушка теряла силы, былую хватку, но по прежнему орлицей расправляла крылья над «безотцовщиной». Успела справить ему скромное жилье, которое он просто потерял после ее смерти. Так и болтается по жизни Владислав – непонятый, живущий одним днем.
А может стоило познакомить его с ремнем отчима? Тогда бы не висело над ним это скорбное – безотцовщина?