Среди древнейших родов российского дворянства лишь 36 являются русскими по происхождению, а 551 род — выходцы из других стран, в основном из Орды и Литвы. Это произошло потому, что московские князья вели целенаправленную «миграционную политику»: присоединяя какое-то княжество или соседнюю область, всю тамошнюю элиту перевозили и расселяли вокруг Москвы, чтобы держать ее под контролем. Со временем она включалась в государственную структуру Московского государства.
Во времена Ивана Грозного родовой аристократии был нанесен первый сильный удар — множество княжеских и боярских родов было выведено чуть ли не под корень, у других отняли родовую землю. Беда нашей аристократии в том, что ни в XVI, ни в XVII веке ей так и не удалось законодательно закрепить свои свободы и привилегии, которые затем неизбежно распространились бы на всё остальное население. А цари продолжали уничтожать ее, оттирать на задний план. О сподвижниках Петра I современники уже писали, что это были люди из «самого низкого шляхетства».
На протяжении XVIII века для выдвижения наверх стало важным не происхождение человека, а его близость к престолу. Развилась система фаворитизма, позволявшая даже недворянам в одночасье прыгнуть «из грязи в князи». Пушкин находил ненормальным, когда страной правят выскочки или потомки выскочек, а древние дворянские роды захудели и оттеснены от дел. Со времён Николая I дворянство фактически было отстранено от управления бюрократией, наполовину немецкого происхождения. И, наконец, 1917 год подвел кровавую черту под историей русской аристократии и русского дворянства в целом.
Революционно-демократическая печать навешала на дворянство ярлыки белоручек, растленных и никчемных людей. Но, что характерно, оказавшись в эмиграции никто из князей и «графьев» не погиб с голоду. И ведь отнюдь не потому, что вывезли с собой какие-то несусветные богатства (хотя было и такое, конечно), — выжили они потому, что умели работать своими руками и головой. Кстати, и в застенках ЧК они умирали гораздо достойнее, чем пресловутая «ленинская гвардия» в 1937-1938 годах...
В русской истории аристократии не удалось занять подобающего места. Но у нее есть огромные заслуги в выработке таких основополагающих ценностей, как честь, достоинство, патриотизм. Уже древнерусские князья выражали горячее желание «пострадать за землю Русскую», то есть потрудиться во славу ее.
***
Вместо родовой аристократии в XVIII-XIXвеках стала формироваться «аристократия духа», если придерживаться терминологии Бердяева. Это творцы, которые создают духовные ценности нации.
Правда, не стоит путать их с интеллигенцией, которая бесконечно далека от какой бы то ни было аристократии — как родовой, так и духовной.
Интеллигентами в самом общем смысле считают людей, которые живут умственным трудом. Со второй половины XIX века под это определение подпадали те, кто интересовался вопросами бытия и переустройства мира, как правило, придерживаясь демократических убеждений. Наши мыслители начала ХХ века заметили, что одна из черт интеллигенции — оторванность от корней, критическая настроенность по отношению к прошлому России. Кроме того, «классический» русский интеллигент не религиозен (ситуация здесь стала меняться не так давно). Наконец, он непрактичен — не дай бог вручить интеллигентам бразды управления: государственный корабль тут же летит на скалы.
Аристократ никак не подходит под понятие «интеллигент». Его коренное предназначение — военная служба. А военных наше общественное мнение традиционно из интеллигенции исключало. Хотя в русскую культуру Золотого века военные вписали поистине золотую страницу. Толстой, как известно, был артиллеристом, Денис Давыдов — гусаром, продолжать можно долго. Бунин в «Окаянных днях» совершенно справедливо заметил, что, наверное, ни одна страна в мире не дала такого талантливого дворянства.
Со службой нерасторжимо понятия чести, долга. Интеллигент стремится к общественной и личной «свободе», аристократ с головы до кончиков ногтей опутан понятиями чести и общественных традиций, приличий.
По моему разумению, высший тип человека, который выработала наша история — это всё-таки не интеллигент, а дворянин, аристократ. Только в нём видим гармоничное сочетание умственных и физических качеств, высокую культуру и воинскую доблесть. Как там у Ницше: быть персом — это значит знать истину и уметь стрелять из лука.