Фильм красивый и забористый. Редко такие попадают ко мне в фильмотеку, но в этом есть что-то... иное.
Поначалу мне казалось, что режиссёр – женщина, потому что понатыкать на квадратный метр столько тёть и всего одного дядю – прямо-таки перебор. Но в этом есть своя прелесть: тёти все со своей историей, все умные, страстные в делах, «горят», словно спички. И, как это ни странно, все-все умеют стрелять. Ну ладно Лина, главная героиня: она служила в армии много лет. Но остальные как-то успели натренироваться, видимо, за то время, пока находились рядом с «зоной», в которую есть только вход, и никакого выхода.
Я не буду сейчас писать о каких-то отсылках, о всяких там сталкерах и прочем, потому что идею я увидела другую.
Итак, поехали: спойлеры, собственное мнение и ни грамма тактичности по отношению к героям.
Блудный муж возвращается домой к Натали Портман. Боги, как раньше меня раздражала эта актриса... Но после «Чёрного лебедя» моё мнение о ней кардинально переменилось. Она начала задавать жару и выглядеть по-взрослому. Так вот, блудный муж. Он ничего не помнит, ничего не может рассказать, периодически ссылаясь на секретность своей миссии. Он вообще выглядит достаточно угрожающе: неразговорчив, угрюм, если и говорит, то говорит нечто, походящее на бред. Жена его, Лина, всё время его отсутствия сходила с ума, обивая пороги всяческих инстанций, чтобы хотя бы узнать, жив ли ещё Кейн или нет, стоит ли ей надеяться, или уже поздно. И теперь вот он сидит перед ней, а она по-прежнему ничего не понимает. Где он был? Что видел? Почему не вернулся раньше?
Вдруг Кейну становится «как-то нехорошо», у него начинается кровотечение, и Лина вызывает ему скорую. По пути скорую подрезают люди в вхбз-костюмах и забирают пациента вместе с Линой (она же контактная, ага, изолировать).
Ясности пока фильм не вносит и развивается как какой-нибудь зомби-апокалипсис, притом достаточно медленно и вяло, постоянно перемежаясь флешбэками из жизни Лины, поэтому для фильма нужно определённое настроение: не спешить никуда, а просто наблюдать.
В игру вступает «злобный психолог» Вэнтресс, женщина, которая поведает Лине и зрителю о неведомой хрени, таящейся прямо под боком у госдепа, наса и прочих СШП-структур. Оказывается, что Кейн был на задании в некой зоне под куполом, который, словно призма, искажает сигналы внутри него, и Кейн – единственный, кто вернулся оттуда. Несколько снаряжённых экспедиций, военных, бравых ребят, несколько попыток уничтожения – всё бесполезно. Купол защищает зону и растёт. Причём, растёт он так, что скоро ни о каком госдепе и говорить нечего будет, как и обо всём остальном мире. Что внутри – никто не знает, а единственный, кто может хоть что-то сказать, отлёживается в реанимации без сознания.
Далее под купол снаряжается экспедиция учёных: «Мы что, пойдём без сопровождения?» «Слышь, да какая разница, если всё равно никто не возвращался? Хоть папу римского с собой возьми, толку не будет». И женщины-учёные собираются на самоубийственную миссию. Кстати, это часто проскакивает в фильме: то самое self-destruction, самоуничтожение, самоубийство. Понятно, что всем этим женщинам нечего терять: они себя уже частично уничтожили, одна из них – бывший алкоголик (бывших не бывает), другая – суицидница, третья всех потеряла, четвёртая больна раком, а наша ГГ Лина не видит иного способа помочь своему мужу. Да-да, вот так вот она его сильно любит. И то, что она туда зашла, это своего рода акт самопожертвования, эдакого альтруистического геройства, которое в реальной жизни никому не нужно, но если оно соседствует с такой огромной любовью, то лишь красиво и трагично дополняет её.
А в зоне начинается трэш и угар. Сначала женщины начинают умирать от всяких жутких диких зверей, коих в реальности быть не может. А потом они начинают понимать, что вся красота и опасность мира в зоне чужда земле, что здесь творится что-то неладное, что ДНК всех, попавших под удар здесь, трансформировалось в нечто иное.
И что же это за нечто такое? На самом деле, вот на моменте с медведем, который «присоединил» к себе предсмертный крик одной из женщин, мне стало по-настоящему жутко. И страшно. Представьте, что вы бы оказались на месте человека, который смотрит на голый череп огромного серо-бело-бурого медведя, который говорит женским голосом «помогите»? То-то же. В этой сцене чуждость происходящего настолько остра, что будоражит самые потаённые ксенофобные чувства (ксенофобия – боязнь чуждого, другого, отличного от своего вида): во-первых, медведь где-то в средних широтах, а то и вообще на побережье океана (тёплого). Во-вторых, медведь явно мутировавший, даже если на него просто посмотреть: большой, то ли серый, то ли белый. Вместо головы – череп, причём, не факт, что медвежий (по воспоминаниям похож на козий или коровий, как на скотомогильниках). В-третьих, медведь говорит. Женским. Голосом. И тут уже практически не важно, что именно он говорит, хоть стихи читает, хоть прогноз погоды. Но всё равно впихну в-четвёртых: он просит помочь. Он совершенно отчётливо просит помочь ему (ей?), но при этом разрывает одну из женщин на куски. Здесь сюрреальность происходящего зашкаливает дико: мозг отказывается воспринимать вот это вот всё как нечто допустимое в реальной жизни. Мозг вопит: «Чужой! Убить!» Ну, или убежать, у кого что преобладает.
Но женщины сталкиваются с необходимостью идти дальше.
А наша Лина сталкивается с тем, что начинает меняться. И вот это изменение – это второй страх, жуть и ужас, как в ночном кошмаре: она перестаёт быть собой. И не просто как-то теряет лицо в алкогольном угаре, не просто теряет личность, как шизофреники, она по-настоящему перестаёт принадлежать к своему виду, к человечеству. Можно сколь угодно долго спорить о том, новая ли личность со старыми воспоминаниями просыпается в человеке после сна или старая, но когда ты меняешься так быстро, стремительно мутируешь и перестаёшь даже быть человеком, то это страшно. А она узнаёт это, глядя в микроскоп на клетки своей крови. Опустим технические подробности про микроскоп, клетки и окрашивание. Она видит, что она уже другая. Представьте, как бы вы себя повели, узнав, что, например, у вас выросли рога? Или хвост? Так вот это всё фигня по сравнению с тем, что её организм весь, целиком меняется. И может взять и превратиться в дерево или цветок. Или слиться воедино с диким медведем. А представьте, что при этой трансформации ваше сознание останется внутри вас? Вам придётся расти и плодоносить, и даже self-destruction вы не сможете себе устроить. Это ещё страшнее. У человека есть право на жизнь и право на смерть, пусть последнее и трудноисполнимо за счёт инстинкта самосохранения, но всё же вы всегда можете себя убить. А тут – нет. И не факт, что даже если вам удастся как-то избавить себя от одной формы, ваше сознание не вольётся в общий поток этого чуждого ДНК и не будет существовать в нём вечно, сливаясь и разделяясь по различным формам жизни.
И тут встаёт другой вопрос. О любви.
На протяжении всего фильма мы видим, как Лина и Кейн любят друг друга. И что же хотел сказать автор? Что их любовь вшита в их ДНК? Но об этом чуть позже. Ведь Лина дошла до маяка, в который врезался метеорит. Кратер, правда, маловат, зато последствия весьма впечатляющи: рядом с центром аномальной зоны генетика буквально нервно курит и убегает. Тут тебе и причудливые деревья, и бесконечное количество мутаций на ровном месте. И видео с Кейном, предсмертное. Ага. После того, как он вспорол живот одному из своих товарищей и явил миру матёрого глиста-трёхлетка во внутренностях оного, он окончательно двинулся и решил подорвать себя гранатой. Лина видит его последние секунды жизни. Видит взрыв. И снова видит Кейна. А точнее, не-Кейна.
Дальше идёт довольно-таки красивая сцена с Вентресс, которую я не особо помню, потому что на момент просмотра я уже вовсю думала о другом: о Лине и Кейне. Упомяну, что часть крови Лины попала в огневорот Вентресс, это важно для сюжета.
Но хочу остановиться на не-Кейне и Лине. Не-Кейн вышел из зоны и пошёл, куда глаза глядят. А глядели они на Лину. Тот, кто был создан из настоящего Кейна, где-то в своём ДНК записал, что надо её найти. Необходимо её найти. Не-Кейн даже не понимал, зачем ему такая необходимость, почему он должен её искать, зачем она нужна иной форме жизни? Но искал. Почему? Автор хотел сказать, что любовь, если она в действительности такая, зашивается к нам на подкорку, в самое ДНК? Не-Кейн не знал, что такое любовь, а если у той формы жизни и есть нечто похожее, то он не понимал, что это оно в нашем, привычном человеческом смысле слова, и тем более он не знал, что с ней дальше-то делать, когда найдёт. Но ДНК Кейна-настоящего вложила эту мысль, эту эмоцию, эту идею в «голову» чужого. Он стремился к Лине и вложил это стремление в новый организм.
Это... вдохновляет. Это реально и прочно вселяет надежду на ту самую, воспетую в сказках, вечную любовь. Которая выше смерти, выше жизни, выше наших ДНК, и вшита буквально генетическим кодом в наши клетки, которая заставляет искать себе партнёра. Так что же нужно чужим (или единому чужому)? Выживать и размножаться, примитивно и как всем в нашем привычном мире? А если мир, откуда свалился метеорит, совсем не привычный? Если вообще и мира-то никакого нет, так, она клетка упала вместе с камнем, и понеслась делиться и размножаться в земных условиях? А заодно подыскивать себе приемлемую форму, в которой ей было бы комфортно, типа человеческого тела? Если бы я стала «жертвой» мутаций, произошедших с Кейном или с Линой, я бы по-прежнему думала о любви? Если бы другие люди были на их месте, стремился бы новоявленный с участием их ДНК организм друг к другу, или же всё было бы совсем по-другому?
Заморочный фильм, который даёт множество трактовок, коих и быть не могло. Заставляет подумать: вот рядом твой партнёр, который и в огонь, и в воду за тобой. Но если вдруг ты станешь «другим», ты вспомнишь вот его конкретно? Будет ли на твоей новой подкорке записана мысль: найти его? Или её? И кого именно будет искать твой двойник, если он лишён изначально всех чувств и эмоций, а взаимодействие с миром он берёт исключительно из твоей головы? Что именно он сделает с миром, если будет иметь абсолютную власть? Какие потаённые внутренние цели он будет выполнять, заложенные в твоей голове, в голове прототипа для него? Что именно он сделает с миром, если возьмёт ДНК из твоего тела?
Концовка фильма вселяет в нас надежду на продолжение. А ведь он по книге, да? Книгу не читала, смотрела исключительно фильм без оглядок и оговорок.
Фильму – большой и жирный плюс, давно со мной такого не было, наверное, со времён «Треугольника» и «Coherence». Однозначно буду пересматривать, чтобы найти другие трактовки, менее наивные. А то будет как с «Облачным атласом»: сначала думаешь, что две души в разных воплощениях обязательно найдут друг друга и будут в итоге вместе, а потом оказывается, что это просто кино-пропаганда довольно простых человеческих истин. Надеюсь, с «Аннигиляцией» такого не произойдёт.