Из десяти человек, попадающих в отделение больных с инсультами четверо живыми не выписываются, трое уходят глубокими инвалидами, и умрут в течение года, если за ними не будет достаточного ухода дома, а еще трое уйдут на своих ногах, если родственники непрестанно днем и ночью будут находиться рядом, ухаживая и принимая участие в реабилитации. Пациент, про которого я хочу рассказать, поступал один, вроде прохожие обратили внимание на лежащего на тротуаре пожилого мужчину, давно небритого, неухоженного, но без запаха алкоголя. Речь у него была нарушена, силы в правых конечностях почти не было, но был он очень агрессивный, никого к себе не подпускающий. При нем был пенсионный, поэтому вызванная полиция, нашла его квартиру, явно без него пустовавшую. Потом удалось разыскать и родственников. Но первые трое суток он был в отделении один на попечении санитарок и медицинских сестер, доводя их до истерики своими капризами. Он категорически отказывался выполнять просьбы, не принимал лекарства, выдергивал капельницы, не слушался логопеда и физиотерапевта, ничего не ел. На третий день пришла она – маленькая худенькая женщина, лет шестидесяти. Его жена. Она с порога запричитала: «Ой, Васенька, как же так, что же это ты, разболелся то, ну ничего-ничего выправишься», - и, обнимая, тут же вытирала ему слезы, потекшие по его морщинистым щекам. Она как-то легко справлялась с ним, утихомиривая любые недовольства, предугадывая желания, понимая из его мычания все, что он хочет сказать. Она непрестанно переворачивала его, меняя положение, обтирала его кожу водкой с шампунем, причесывала. Будучи в два раза худее его, ловко подсаживала, перетаскивала на коляску, возила в кабинет реабилитологов, занималась с ним, записывала все рекомендации врачей, много разговаривала с мужем, тщательно выговаривая слова, чтобы он понимал ее. Почти не спала, готовая по любому зову кинуться к своему Васеньке. Можно было бы только восхищаться силе ее любви и терпения. Но нам всем было интересно, почему в истории болезни было обозначено, что у них трое детей, а ни один за все время его нахождения в больнице, не пришел его навестить. А сам он очень часто плакал, прижимаясь щекой к сморщенной руке жены. Она постоянно занятая заботами о муже, мало разговаривала с соседками, а если разговаривала, то только по делу, никогда не делясь тем, что у нее на душе. Немного раскрыла об их жизни одна из немногочисленных навещательниц, приходящаяся какой-то дальней родственницей то ли ему, то ли ей. У них как раз был врач в палате, и ее завела к себе в каморку санитарка. Там она и поведала о непростой жизни супругов. И после ее рассказа, рассказанному впоследствии по секрету многим сотрудникам больницы, было удивительно, что же здесь делает жена, и как же много в ней доброты и прощения, если она может так ухаживать за мужем. Всю жизнь Василий Андреевич жене изменял, было время, что и уходил от нее к очередной пассии, оставив ее и детей почти без средств к существованию, когда она еще была в декрете с третьим сыном. Самим мальчишкам все время от него доставалось, все детство ходили битые, от отца доброго слова не слышащие. Да и самой жене не раз доставалось, бил исподтишка, все больше по ногам, чтобы на открытых местах синяков видно не было. Еще больше ей доставалось, когда замахивался он на сыновей, а она бросалась перед ним, всем телом закрывая мальчишек, принимая на себя весь удар. Но мужа всю жизнь покрывала, на жизнь свою не жаловалась и даже после трех лет отсутствия, приняла обратно в семью, почти и не упрекнув его. Встав на ноги, дети чуть ли не силком забрали мать от него, и общаться с отцом не желали. После этого были понятны и слезы старика, может быть жалевшего о своей жестокости или чувствовавшего себя недостойным такой заботы, которую ему давала жена. Но кроме заботы она дала ему что-то большее, она подарила ему еще, по крайней мере, несколько лет жизни, ведь к выписке он уже понемногу ходил сам, невнятно, но мог произнести слова и за все время вынужденного лежания не заработал ни одного пролежня. Сыновья не приехали даже на выписку, и жена сама организовывала и перевозку до дома, и погрузку мужа и вещей в машину. У многих наблюдавших за этим, такая жертвенная любовь и вызвала восхищение и трепет, но у меня она вызвала жалость, почему-то она напоминала собачку, которую злой хозяин всю жизнь бил, издевался как только можно, а она все равно ластится. Или олицетворяла поговорку: «бьет, значит любит». Хотя может она всего лишь выполняла свой человеческий долг по спасению жизни человека, который ни смотря ни на что, подарил ей сыновей и хоть немного, но подарил счастья. А вот сыновья не смогли простить даже за данную им жизнь.
Дорогие читатели, своими лайками и подписками на канал вы даете мне понять, что хотели бы и дальше читать мои рассказы, новые и продолжения старых.